Комментарии.org Комментарии Российского законодательства
Судебный конституционный нормоконтроль: осмысление российского опыта: Монография
В представленной монографии автор обобщает итоги работы российской системы конституционного контроля, а также рассматривает ряд теоретических и практических проблем осуществления конституционного правосудия.
3.3. Непрогнозируемые межотраслевые противоречия
как "естественная" причина конституционной дефектности норм

Среди наиболее типичных причин проявления нормативно-юридических конфликтов исследователи выделяют противоречия между нормами и актами разных отраслей законодательства, возникающие вследствие несогласованности в законодательной работе. Одна из причин таких противоречий заключается в устойчивости плохой традиции выходить за пределы статуса органа: в силу неосведомленности, а нередко и намеренно государственные органы вторгаются в сферу других органов, мешают им действовать целеустремленно и слаженно и берут на себя выполнение несвойственных им функций <1>. Когда это проявляется в процессе подготовки нормативных актов, то часто возникают межотраслевые противоречия между нормами, рассогласованность норм законодательства приводит к их конституционной дефектности. Причем такие противоречия во многих случаях объективно носят непрогнозируемый характер. Так, вопросы законодательного регулирования налогообложения часто становятся предметом анализа Конституционного Суда РФ именно по этой причине. Например, если взять налогообложение экспортных операций, то такие операции входят в сферу регулирования не только налогового, но и иных отраслей законодательства: гражданского, таможенного, валютного. В связи с этим правильное применение положений налогового регулирования невозможно без их соотнесения с нормами смежных отраслей. Данная проблема выходит на конституционный уровень, поскольку она связана с вопросом непротиворечивого функционирования российского законодательства как системы, состоящей из различных отраслей (п. п. "ж" и "о" ст. 71, п. п. "и" и "к" ст. 72 Конституции РФ). Каждая из отраслей, в том числе налоговое законодательство, имеет свою сферу регулирования. В связи с этим важно представлять пределы, в которых иные отрасли законодательства могут влиять на развитие налоговых правоотношений, а налоговое законодательство - вторгаться в отношения иной отраслевой принадлежности.
--------------------------------
<1> См.: Юридическая конфликтология / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 1995. С. 101.

Вопросы налогообложения экспортных операций впервые наиболее полно рассмотрены Конституционным Судом РФ в Постановлении от 14 июля 2003 г. N 12-П. Заявителями по делу ставились вопросы о документальном подтверждении обоснованности применения ставки налога на добавленную стоимость (НДС) 0% (ст. 165 НК РФ). Первый вопрос заключался в следующем: может ли экспортер представить иные, помимо коносамента, товаросопроводительные документы в случае осуществления экспорта через морской порт? Второй вопрос: вправе ли морской перевозчик товара, не будучи его декларантом, подтверждать ставку 0% без представления грузовой таможенной декларации?
Следуя буквальному прочтению Налогового кодекса РФ, правоприменительная практика давала отрицательный ответ на оба поставленных вопроса, что существенно ограничивало возможности заявителей на реализацию права на ставку 0%. Оценивая конституционность подобного ограничения, Конституционный Суд РФ сфокусировал внимание на отраслевой принадлежности названных документов, и прежде всего на том, насколько адекватно их правовые характеристики учтены в контексте налогового законодательства.
Как отметил Конституционный Суд РФ, федеральный законодатель включил в ст. 165 НК РФ документы, предусмотренные как нормами частного права, для которого характерны общедозволительный метод регулирования, диспозитивность, так и нормами публичного права. К последним относится грузовая таможенная декларация - документ, предусмотренный таможенным законодательством, исходящий от официальной власти, в котором по установленной форме заявляются точные сведения о товарах, их таможенном режиме и другие сведения, необходимые для таможенных целей. Следовательно, никакой иной документ (в частности, договор) не может дать достоверную информацию о том товаре, который подлежит вывозу на экспорт. Кроме того, грузовая таможенная декларация имеет в налоговом регулировании вспомогательное значение с точки зрения контроля правильности применения цен при совершении внешнеторговых сделок (п. 2 ст. 40 НК РФ).
Что же касается товаросопроводительных документов, предусмотренных нормами частного права, то они фиксируют частноправовые отношения продавца и перевозчика, а потому в условиях разнообразия их форм могут быть заменены иными, помимо коносамента, транспортными, товаросопроводительными документами, содержащими такую же информацию и относящимися к системе накладных. Таким образом, как указал Конституционный Суд РФ, достигается гармонизация норм налогового законодательства с диспозитивными нормами гражданского законодательства и обеспечивается баланс публичных интересов государства, связанных с его экономической безопасностью, и частных интересов физических и юридических лиц как субъектов гражданских правоотношений и внешнеэкономической деятельности.
Проблема документального подтверждения обоснованности применения ставки 0% затронута Конституционным Судом РФ в Определении от 25 марта 2004 г. N 93-О в отношении правила о необходимости представления выписки банка, которая, по мнению правоприменителей, должна подтверждать поступление выручки непосредственно от иностранного покупателя. В Определении содержится такой вывод: обязательность условия о поступлении выручки именно от иностранного лица - покупателя товара не может рассматриваться как нарушение конституционных прав налогоплательщиков. В данном случае Суд не прибег к содержательному анализу оспариваемой нормы, поскольку арбитражные суды установили, что материалами дела не подтвердился факт экспорта продукции той организации, обязательство которой перед экспортером исполнило третье лицо. Вместе с тем очевидно, что оспариваемая налоговая норма содержала излишнюю регламентацию и неоправданно блокировала применение положений гражданского законодательства, регулирующих формы расчетов экспортера со своими контрагентами. Впоследствии ситуация была исправлена законодателем, который предусмотрел возможность расчетов через третье лицо.
В Постановлении N 17-П по вопросу о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей, принятом Конституционным Судом РФ 20 июля 2010 г., рельефно проявилась тема коллизии норм разных отраслей законодательства. Конституционному Суду РФ следовало определить, может ли понятие дохода в его налогово-правовом смысле иметь предопределяющее значение для отношений, регулируемых семейным законодательством. Фабула дела заключается в следующем. В отношении индивидуального предпринимателя, применяющего упрощенную систему налогообложения, службой судебных приставов начислена задолженность по уплате алиментов исходя из доходов от занятия предпринимательской деятельностью. Из этих доходов не были вычтены суммы расходов, понесенных индивидуальным предпринимателем. Определяя размер задолженности, служба судебных приставов учитывала налоговые декларации, полученные по ее запросу в налоговом органе. Индивидуальный предприниматель обратился за защитой своих прав в суд общей юрисдикции, который согласился с его требованиями. Суд указал, что величина экономической выгоды (дохода) заявителя должна быть уменьшена на размер документально подтвержденных расходов. Однако суд кассационной инстанции отменил данное судебное решение: дело было отправлено на новое рассмотрение, по итогам которого заявителю было отказано в удовлетворении требований. Суды сочли, что, поскольку в рамках применяемого заявителем специального налогового режима налогообложению подлежит доход, не уменьшаемый на расходы, для расчета размера задолженности по уплате алиментов расходы, понесенные в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, учету не подлежат.
Принимая такое решение, суды ссылались на подп. "з" п. 2 Перечня видов заработной платы и иного дохода, из которых производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей (утвержден Постановлением Правительства РФ от 18 июля 1996 г. N 841), а также на положения гл. 26.2 НК РФ. Индивидуальный предприниматель обратился в Конституционный Суд РФ с жалобой, в которой указывал, что названное правовое регулирование в нарушение его конституционных прав позволяет определять размер взыскиваемых с него алиментов без учета документально подтвержденных расходов, понесенных в связи с осуществлением предпринимательской деятельности.
Таким образом, в деле заявителя нормы налогового права были истолкованы как требующие подчинения нормам семейного законодательства. Насколько это оправданно? В Семейном кодексе РФ часто используется понятие дохода, однако специально оно не конкретизируется. Вместе с тем для целей создания механизма удержания алиментов на несовершеннолетних детей Семейный кодекс РФ возложил на Правительство РФ полномочие по утверждению Перечня видов заработной платы и иного дохода, из которых производится такое удержание (ст. 82). В этот Перечень среди прочего вошли доходы от занятия предпринимательской деятельностью без образования юридического лица (подп. "з" п. 2). Взыскание алиментов с сумм заработной платы и иного дохода, причитающихся уплачивающему алименты лицу, производится после удержания (уплаты) из заработной платы и иного дохода налогов в соответствии с налоговым законодательством (п. 4). Данная оговорка означает прежде всего то, что взыскание алиментов возможно только с сумм заработной платы и дохода лица, которыми оно вправе распоряжаться. Суммы налогов, подлежащие уплате в бюджет, к ним не относятся, поскольку налогоплательщик не вправе распоряжаться по своему усмотрению той частью своего имущества, которая в виде определенной денежной суммы подлежит взносу в казну (Постановление Конституционного Суда РФ от 17 декабря 1996 г. N 20-П).
Кроме того, оговорка об уплате алиментов с дохода после налогообложения ориентирует на возможность учета сведений, отраженных в налоговой отчетности. Однако эту норму нельзя понимать расширительно, т.е. как допускающую во всех случаях взыскание алиментов с дохода в том его размере, который учитывался при налогообложении. Применение положений налогового законодательства в данном случае должно учитывать особенности действия налоговых норм, их цели и системные связи.
В Налоговом кодексе РФ подчеркивается, что используемые в нем институты, понятия и термины гражданского, семейного и других отраслей законодательства РФ применяются в том значении, в каком они используются в этих отраслях законодательства, если иное не предусмотрено данным Кодексом (п. 1 ст. 11). Если же какое-либо общее для разных отраслей понятие имеет в Налоговом кодексе РФ специальное налогово-правовое значение, то ему необходимо отдать приоритет. Например, Конституционный Суд РФ отклонял жалобы на закон, который для целей налогообложения признавал частных нотариусов индивидуальными предпринимателями (Определение от 6 июня 2002 г. N 116-О), а под розничной торговлей понимал только торговлю за наличный расчет (Определение от 20 октября 2005 г. N 405-О).
К специальным понятиям Налогового кодекса РФ относится понятие дохода, который может выступать в качестве такого элемента налогообложения, как объект (п. 1 ст. 38). Доходом признается экономическая выгода в денежной или натуральной форме, учитываемая в случае возможности ее оценки и в той мере, в которой такую выгоду можно оценить; определяется данная выгода в соответствии с главами "Налог на доходы физических лиц", "Налог на прибыль организаций" Налогового кодекса (ст. 41). Что касается налога на доходы физических лиц, который уплачивают индивидуальные предприниматели, то он исчисляется с дохода, уменьшаемого на расходы (профессиональные вычеты - ст. 221). Однако доход как объект налогообложения в некоторых случаях может определяться без учета расходов индивидуального предпринимателя. Налоговый кодекс РФ в ст. 18 предусматривает возможность установления специальных налоговых режимов: они могут предусматривать особый порядок определения элементов налогообложения, а также освобождение от обязанности по уплате отдельных налогов и сборов (п. 1); к специальным налоговым режимам отнесена упрощенная система налогообложения (п. 2). Именно в рамках данного специального режима возможно налогообложение дохода, не уменьшаемого на расходы.
На применение упрощенной системы налогообложения налогоплательщики вправе перейти, если они соответствуют требованиям, определенным в ст. 346.12 названного Кодекса, в частности требованию о том, чтобы средняя численность работников налогоплательщика за налоговый (отчетный) период, определяемая в порядке, устанавливаемом федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным в области статистики, не превышала 100 человек (подп. 15 п. 3). Применение индивидуальными предпринимателями упрощенной системы налогообложения предусматривает среди прочего их освобождение от обязанности по уплате налога на доходы физических лиц (ст. 346.11). Налогоплательщики сами решают, с каким объектом налогообложения им проще и выгоднее работать с учетом особенностей их предпринимательской деятельности. В качестве объекта они могут выбрать: 1) доходы; 2) доходы, уменьшенные на величину расходов (п. п. 1 и 2 ст. 346.14).
В первом случае налоговая ставка устанавливается в размере 6%, а во втором - 15% (п. п. 1 и 2 ст. 346.20).
Что касается учета доходов и расходов, то налогоплательщики ведут его в книге, форма и порядок заполнения которой утверждаются Министерством финансов РФ (ст. 346.24). Закон содержит оговорку: этот учет ведется для целей исчисления налоговой базы по налогу. Соответственно, если расходы не участвуют в определении налоговой базы, то и учитывать их в книге доходов и расходов необязательно (впрочем, закон не запрещает учитывать расходы). В силу ст. 6 Федерального закона от 6 декабря 2011 г. N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете" индивидуальные предприниматели, перешедшие на применение упрощенной системы налогообложения, вправе не вести бухгалтерский учет в полном объеме. Но при этом названный Федеральный закон не исключает оформление такими налогоплательщиками первичных документов бухгалтерского учета для целей упорядоченного ведения дел.
Таким образом, указанное налоговое регулирование установлено в целях упрощения налогообложения налогоплательщиков, которые отвечают определенным критериям, характеризующим их как субъектов малого и среднего предпринимательства. Цели налогообложения при этом достигаются тогда, когда налогоплательщики в рамках упрощенной системы налогообложения исполняют свои обязанности с учетом предусмотренных законом ограничений. А все, что связано с доходом индивидуального предпринимателя и находится в сфере семейных отношений, нормы налогового права не регулируют.
В этом случае экономико-правовое понятие дохода должно применяться с учетом требований семейного законодательства. Одно из них обусловлено положениями ст. 7 (ч. 2), 17 (ч. 3) и 38 (ч. 2) Конституции РФ: осуществление членами семьи своих прав и исполнение ими своих обязанностей не должны нарушать права, свободы и законные интересы других членов семьи и иных граждан (ст. 7 СК РФ). Из этого следует, что бремя по уплате алиментов должно быть соразмерным, а закон должен учитывать способность родителя обеспечивать всех несовершеннолетних детей, в отношении которых у него имеются семейные обязанности. Поэтому при определении размера алиментов должны приниматься во внимание реальные доходы индивидуального предпринимателя, и нормы налогового законодательства не могут служить препятствием для предъявления документальных доказательств понесенных индивидуальными предпринимателями расходов.
Именно по такой линии двигался Конституционный Суд РФ, признавая не противоречащим Конституции РФ правовое регулирование, оспоренное заявителем. Однако это правовое регулирование не противоречит Конституции РФ при условии его понимания в определенном конституционно-правовом смысле. Суд указал: в системе действующего правового регулирования предполагается, что при удержании алиментов с индивидуального предпринимателя, перешедшего на упрощенную систему налогообложения и избравшего объектом налогообложения доходы, учитываются понесенные им расходы, непосредственно связанные с осуществлением предпринимательской деятельности и надлежащим образом подтвержденные. Таков главный вывод Суда.
Правовая коллизия, ставшая предметом анализа Конституционного Суда РФ в рассматриваемом деле, вызвана спецификой объектов упрощенной системы налогообложения. Суть и последствия такой коллизии лежали в плоскости семейного права <1>.
--------------------------------
<1> См.: Тарибо Е.В. Доход предпринимателя: коллизии налогового и семейного права // ЭЖ-Юрист. 2010. N 29. С. 2 - 3.

Другой пример коллизии законодательных норм, приводящий к их проверке на конституционность, был связан с проблемой гармонизации налогового и пенсионного регулирования. Так, действовавшее некоторое время положение абз. 4 п. 3 ст. 243 НК РФ привлекало внимание специалистов в сфере налогообложения, которые, отмечая многочисленные сложности и противоречия в его применении, указывали на необходимость принятия соответствующих решений высшими судебными инстанциями, в том числе Конституционным Судом РФ <1>. В соответствии с указанной нормой превышение суммы налогового вычета по ЕСН над суммой фактически уплаченных страховых взносов признавалось недоимкой. Анализу этой нормы было посвящено Определение от 4 октября 2005 г. N 436-О об отказе в принятии к рассмотрению запроса Арбитражного суда Иркутской области. Прежде чем начать анализ доводов Суда, необходимо остановиться на тех аргументах, которые выдвигались заявителем и отмечаются специалистами в отношении оспариваемого положения.
--------------------------------
<1> См.: Гаврилов П.А. Правомерность применения налоговых вычетов по единому социальному налогу // Налоговые споры: теория и практика. 2005. N 6. С. 49.

Прежде всего следует отметить, что абз. 4 п. 3 ст. 243 НК РФ являлся своего рода "инородным телом" в гл. 24 Кодекса: предусмотренное в данной норме положение о "фактически уплаченных" суммах страховых взносов не стыкуется с общим порядком исчисления ЕСН, основанным на методе начисления. Как справедливо отмечали специалисты, "объект и налоговая база по ЕСН и страховым взносам являются едиными, а потому и соотнесение сумм ЕСН и страховых взносов может быть осуществлено только на основе начислений, а не на фактической уплате ЕСН и страховых взносов" <1>. Подобное несоответствие не только обнаруживает техническую дефектность нормы, но и указывает на ее действительное назначение, которое состоит в том, чтобы средствами налогового законодательства обеспечить фактическое поступление в пользу государства недоимки по страховым взносам. Причина установления такого регулирования понятна: органы Пенсионного фонда РФ в отличие от налоговых органов до 1 января 2006 г. не обладали правом бесспорного взыскания недоимки по страховым взносам, что на практике вело к уклонению от их уплаты.
--------------------------------
<1> Ногина О.А. Заключение по вопросу о начислении и порядке уплаты ЕСН в части, подлежащей внесению в федеральный бюджет // Текущий архив Конституционного Суда РФ за 2005 г.

Каковы же основные аргументы, выдвигаемые против абз. 4 п. 3 ст. 243 НК РФ? Взыскание недоимки по ЕСН, образовавшейся в результате превышения суммы налогового вычета над суммой фактически уплаченных страховых взносов, не отменяет действий органов Пенсионного фонда по взысканию неуплаченных страховых взносов в судебном порядке, что ведет к взысканию фактически одной и той же суммы за совершение одного и того же деяния. По мнению специалистов, подобное регулирование приводило к двойному взысканию недоимки (а также пени), что не согласуется с общеправовым принципом однократности налогообложения <1>.
--------------------------------
<1> См.: Брызгалин В.В., Новикова О.А. Комментарий к главе 24 "Единый социальный налог" Налогового кодекса Российской Федерации. М., 2005. С. 167 - 168.

Кроме того, суммы, взысканные налоговыми органами в федеральный бюджет, направлялись в Пенсионный фонд РФ для осуществления текущих пенсионных выплат; накопительные же счета застрахованных лиц при этом не пополнялись.
Подобная ситуация могла возникнуть следующим образом. Налоговый орган в соответствии с ч. 1 ст. 70 НК РФ направлял требование об уплате недоимки по страховым взносам не позднее трех месяцев после наступления срока их уплаты, после чего контрольные действия налогового органа завершались. Органы Пенсионного фонда в силу п. 2 ст. 48 Кодекса могли подать в суд заявление о взыскании недоимки в течение шести месяцев после истечения срока исполнения требования об уплате налога. Однако если названные органы своевременно не получали информацию от налоговых органов о направлении требования об уплате недоимки и сроках его исполнения, срок для судебного взыскания страховых взносов мог быть пропущен, в результате чего накопительный счет застрахованного лица лишался поступлений.
Тем не менее Конституционный Суд РФ, оценивая конституционность положения абз. 4 п. 3 ст. 243 НК РФ, указал следующее: при одновременном и правильном исчислении ЕСН и страховых взносов и соблюдении сроков фактической уплаты налога в бюджет и зачисления страховых взносов на счет органа Пенсионного фонда РФ оспариваемая норма не может рассматриваться как нарушающая права налогоплательщиков.
Суд отметил, что сумма взносов не может считаться уплаченной при ее формальном вычете из суммы налога. Отражение же в налоговой декларации налогового вычета при фактической неуплате или неполной уплате страховых взносов в отчетном (налоговом) периоде означает ненадлежащее исполнение обязанностей по уплате как ЕСН, так и страховых взносов.
Иное истолкование, как указал Суд, привело бы к нарушению баланса частных и публичных интересов, а также прав застрахованных лиц, перед которыми государство несет субсидиарную ответственность по обязательствам Пенсионного фонда РФ. Последний довод является ключевым в аргументации Суда и означает косвенное признание цели названной нормы, которая состоит в обеспечении взыскания денежных средств в интересах нормального функционирования Пенсионного фонда РФ.
Конституционный Суд РФ не в полной мере защитил оспариваемую норму от той критики, которая была обозначена выше. Однако это не значит, что набор претензий к оспариваемой норме был достаточным для признания ее не соответствующей Конституции РФ. ЕСН не включает страховые взносы в Пенсионный фонд, и фактически данный налог ввиду обязательного применения вычета на сумму страховых взносов взимается не в размере ставок, установленных ст. 241 НК РФ, а в меньшем размере. В случае же неуплаты страховых платежей ставка ЕСН как обязательный элемент налога действует в полном объеме и, соответственно, возникают формально-юридические основания для взыскания недоимки. При надлежащем исполнении организациями-работодателями обязанностей по уплате страховых платежей это не происходит.
Кроме того, в случае взыскания недоимки как по ЕСН, так и по страховым взносам можно говорить о временном отвлечении денежных средств организации, но не о лишении собственности в результате двойного взыскания. Конституционный Суд РФ признал, что после уплаты недоимки по страховым взносам налогоплательщик в любом случае вправе вернуть или зачесть суммы ЕСН в порядке ст. 78 НК РФ (этого права не оспаривали и налоговые органы) <1>.
--------------------------------
<1> См.: Тарибо Е.В. Вычеты по единому социальному налогу: проблемы гармонизации налогового и пенсионного регулирования // Налоговые споры: теория и практика. 2006. N 4.

Межотраслевая несогласованность норм, содержащихся в разных законодательных актах, может становиться причиной неконституционности механизма публичной ответственности. Так, ключевое значение для квалификации действий физических лиц, образующих состав уголовного преступления или административного правонарушения, имеет стоимость товара, перемещаемого через таможенную границу. Иными словами, ответ на вопрос, есть состав уголовного преступления (административного правонарушения) или нет, зависит от стоимостной характеристики товара. Помимо этого понятие "стоимость товара" имеет значение для определения размера административного штрафа: санкция ст. 16.2 КоАП РФ предусматривает наложение административного штрафа на граждан в размере от половины до двукратного размера стоимости товаров, явившихся предметами административного правонарушения.
Поскольку уголовное и административно-правовое преследование декларанта по названным составам оказалось следствием нарушения обязанностей, закрепленных таможенным законодательством, возник вопрос: какая стоимость имеется в виду в УК РФ и КоАП РФ? Речь идет о таможенной стоимости товара, которая основывается на достоверной и документально подтвержденной информации и определилась на основании Таможенного кодекса РФ (п. 1 ст. 288, п. п. 1 и 2 ст. 323) и Закона РФ от 21 мая 1993 г. N 5003-1 "О таможенном тарифе" (ст. ст. 19 - 24)? В общем виде ее можно охарактеризовать как совокупность затрат, связанных с приобретением товара за пределами Российской Федерации. На ее основе исчисляются таможенные сборы, в том числе когда стоимостные и весовые лимиты нарушены. Или же должна приниматься в расчет рыночная стоимость товара, т.е. его стоимость на внутреннем рынке РФ?
Что касается привлечения к уголовной ответственности за контрабанду, то судебная практика ориентирована на определение размера контрабанды исходя из регулируемых государством цен на товары, незаконно перемещенные через таможенную границу, а в случае отсутствия таких цен - из фактической (рыночной) стоимости товаров на момент совершения преступления; при отсутствии сведений о цене товара его стоимость может быть установлена на основании заключения экспертов (абз. 3 п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 2008 г. N 6 "О судебной практике по делам о контрабанде").
Если крупный размер контрабанды имеет стоимостное выражение и при его выявлении правоприменительная практика ориентируется на применение рыночной стоимости, то возникает вопрос: каков механизм возбуждения уголовного дела? Как в этом механизме согласуются нормы таможенного и уголовного закона? При наличии сомнений в достоверности чеков и иных платежных документов на перемещаемый товар должностное лицо таможенного органа определяет таможенную стоимость, последовательно применяя методы, предусмотренные Законом "О таможенном тарифе" (в том числе с использованием результатов экспертной оценки стоимости товаров).
Если цель таможенного контроля - выявление соблюдения лимита таможенной стоимости (65 тыс. руб.) или весового лимита, то каким образом (на каком этапе) определяется рыночная стоимость? На практике получается, что, проверяя соблюдение стоимостных и весовых лимитов в рамках таможенного контроля, уполномоченные должностные лица таможенного органа выявляют еще и рыночную стоимость товара для определения наличия признаков уголовного преступления. Но в таком случае возникает еще один вопрос: в чем же заключается противоправность действий нарушителя, если таможенные правила требуют от него соблюдения именно таможенных лимитов?
Правоприменительная практика по делам об административных правонарушениях исходила из аналогичного подхода: для целей применения ст. 16.2 КоАП РФ использовалась рыночная стоимость перевозимого товара. Такой подход обосновывался ссылками на ст. 27.11 КоАП РФ, согласно которой изъятые вещи подлежат оценке, если нормой об ответственности за административное правонарушение предусмотрено назначение административного наказания в виде административного штрафа, исчисляемого в величине, кратной стоимости изъятых вещей (ч. 1); стоимость изъятых вещей определяется на основании государственных регулируемых цен, если таковые установлены; в остальных случаях стоимость изъятых вещей определяется на основании их рыночной стоимости; в случае необходимости стоимость изъятых вещей определяется на основании заключения эксперта (ч. 2). И снова вполне закономерен ряд вопросов.
Во-первых, ст. 27.11 КоАП РФ расположена в гл. 27 "Применение мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении" и следует за ст. 27.10 "Изъятие вещей и документов". Некоторые специалисты справедливо указывали, что ст. 27.11 КоАП РФ предназначена для обеспечения прав физических и юридических лиц на возмещение ущерба, причиненного неправомерными действиями должностных лиц по изъятию вещей, явившихся орудиями совершения или предметами административного правонарушения <1>. Иными словами, при изъятии вещей их нужно оценить, чтобы в дальнейшем граждане и организации, пострадавшие от незаконных действий государства, могли требовать выплаты денежной компенсации в конкретно определенном размере. Можно предположить, что ст. 27.11 КоАП РФ не предназначена для определения стоимости вещей для целей квалификации административных правонарушений и исчисления штрафов. Причем КоАП РФ (в частности, ст. 3.5 "Административный штраф") не содержит каких-либо особых оговорок о том, какая стоимость имеется в виду в отдельных случаях, как она определяется, включая случаи, когда товар перемещается через таможенную границу.
--------------------------------
<1> См.: Комментарий к КоАП РФ / Под ред. Н.Г. Салищевой. М., 2009.

Во-вторых, в отношении незадекларированных или недостоверно задекларированных товаров такая мера обеспечения производства по делу об административном правонарушении, как изъятие вещей, применяется не всегда. Например, товар может быть помещен на склад временного хранения в рамках проведения мероприятий таможенного контроля, а не в рамках производства по делу об административном правонарушении. Такое дело возбуждается уже после завершения таможенного контроля и после того, как товар помещен на склад временного хранения. Однако ст. 27.11 КоАП РФ применяется таможенными органами даже тогда, когда изъятие как мера обеспечения по делу об административном правонарушении в сфере таможенного дела не производится, т.е. под стоимостью товара все равно понимается его рыночная стоимость (письмо ГТК России от 17 мая 2002 г. N 01-06/19136). Стоит заметить, что подобное толкование, которое фактически носит нормативный характер, было дано в ведомственном акте.
Понятно, что при расширительном толковании норм КоАП РФ усиливается репрессивный эффект их применения. Таможенная стоимость, как отмечалось, обычно меньше рыночной стоимости, поэтому если штраф исчислять исходя из рыночной стоимости, то его размер вырастает значительно. С учетом данного обстоятельства в условиях, когда отсутствует должная правовая ясность нормативного регулирования, выбор варианта его толкования, неблагоприятного для лиц, привлекаемых к административной ответственности, вряд ли можно признать оправданным с конституционной точки зрения.
Приведенные нестыковки характеризует взаимосвязанное таможенное, административное и уголовное регулирование как тем более неопределенное, учитывая субъективное отношение физических лиц к совершаемым ими действиям: они ориентируются на фактическую стоимость товара в стране приобретения. Правоприменительные органы, напротив, используют рыночную или иную стоимость этого товара в Российской Федерации, которая может не совпадать с закупочной (таможенной). Ситуация усугублялась еще и тем, что при исчислении стоимости однородный товар может оцениваться с применением различных методик, притом что в разных регионах России рыночная цена одного и того же товара неодинакова.
Таким образом, приобретатели товара лишались возможности с достаточной четкостью предвидеть правовые последствия совершаемых ими действий, что приводило к нарушению принципов справедливости и равенства. Это и было констатировано Конституционным Судом РФ.
Итак, нужно подчеркнуть еще раз, что противоречия между нормами и актами разных отраслей законодательства, возникающие вследствие несогласованности в законодательной работе, являются наиболее типичной причиной нормативно-юридических конфликтов. Государственные органы вторгаются в сферу компетенции других органов, берут на себя выполнение несвойственных им функций, что часто проявляется в процессе подготовки нормативных актов и в конечном итоге ведет к межотраслевым противоречиям, рассогласованности норм законодательства, к конституционной дефектности законоположений.
Результаты судебной деятельности Конституционного Суда РФ показывают, насколько проблемным может быть регулирование правоотношений, где пересекаются нормы различной отраслевой принадлежности - таможенного, налогового, пенсионного, гражданского, уголовного и административного законодательства. Отсутствие взаимной согласованности норм приводит к тому, что на практике ключевые юридические понятия начинают применяться в различном значении. Это приводит к нарушению фундаментальных принципов правовой определенности и равенства всех перед законом. Все это актуализирует вопрос о поиске дополнительных путей улучшения законотворческой работы, требует внедрения методов прогнозирования
Безымянная страница

Rambler's Top100
На правах рекламы:
Copyright 2007 - 2018 гг. Комментарии.ORG. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!