Комментарии.org Комментарии Российского законодательства
Судебный конституционный нормоконтроль: осмысление российского опыта: Монография
В представленной монографии автор обобщает итоги работы российской системы конституционного контроля, а также рассматривает ряд теоретических и практических проблем осуществления конституционного правосудия.
3.4. Юридико-техническое несовершенство законодательства
как причина его неконституционности

Типичные истоки конституционной дефектности законодательства - плохое юридико-техническое качество норм, явный брак законодателя, в том числе отсутствие переходных положений, позволяющих согласовать новое регулирование с прежними длящимися правоотношениями. Пример подобных ошибок законодателя - дело о государственной пошлине за лицензию в сфере оборота алкогольной продукции, по которому было принято Постановление Конституционного Суда РФ от 23 мая 2013 г. N 11-П. В Постановлении рассмотрена фундаментальная проблема определенности законодательства на примере нормативных положений, которыми устанавливаются фискальные платежи. В контексте указанного Постановления возникает ряд вопросов. Как формируется мнение о неопределенности правовой нормы, за счет каких факторов это происходит? Какова должна быть степень неопределенности, чтобы норма была признана неконституционной? Для ответа на поставленные и иные относящиеся к данному случаю вопросы сначала следует схематично рассмотреть фабулу дела, а затем проанализировать законодательство о платежах за лицензирование алкогольной продукции с учетом истории его формирования. Это позволит ясно представить генезис ошибок законодателя и способы их исправления средствами конституционного правосудия.
Фабулу дела необходимо разбить на два этапа. В рамках первого этапа заявитель (региональное торговое предприятие из Ставропольского края) обратился за лицензией на розничную продажу алкогольной продукции, уплатив государственную пошлину в размере 40 тыс. руб. Изучив представленные документы, лицензирующий орган отказал в выдаче лицензии, поскольку размер торговой площади предприятия не соответствовал нормативам. На втором этапе развития фабулы заявитель обратился за возвратом уплаченной государственной пошлины, но получил отказ лицензирующего органа. Арбитражный суд первой инстанции признал данный отказ незаконным, указав на две основные причины своего решения. Во-первых, арбитражный суд счел, что в соответствии с Налоговым кодексом РФ государственная пошлина взимается за предоставление лицензии, а не за рассмотрение документов. Во-вторых, в данном Кодексе установлен закрытый перечень случаев невозвращения пошлины, в котором случай невыдачи алкогольной лицензии не упомянут. Однако в апелляционной инстанции эта позиция не нашла поддержки: решение арбитражного суда первой инстанции было отменено, поскольку Налоговый кодекс РФ устанавливает также другой закрытый перечень - перечень случаев возврата пошлины, где ничего не сказано о случае невыдачи алкогольной лицензии. Кассационная и надзорная инстанции не нашли оснований для отмены решения арбитражного суда апелляционной инстанции.
Фабула дела позволяет увидеть, что заявитель участвует не в одном многостороннем правоотношении, а в нескольких, которые, хотя и связаны между собой лицензионной тематикой, тем не менее имеют самостоятельный характер. Этот нюанс следует отметить особо, ведь не случайно теоретики права указывали на необходимость четкого различения границ, за которыми заканчивается одно правоотношение и начинается другое, новое <1>. Итак, заявитель вступает в административно-правовые отношения с лицензирующим органом, желая получить доступ к торговле алкогольной продукцией, параллельно он уплачивает государственную пошлину и становится тем самым участником налоговых правоотношений. Если правоотношение по поводу притязаний заявителя на обладание лицензией заканчивается на этапе полученного им отказа, то налоговые правоотношения по поводу уплаты государственной пошлины развивались многостадийно с переменным для заявителя успехом. Основой налоговых правоотношений с участием заявителя выступили нормы Налогового кодекса РФ, регулирующие порядок уплаты и возврата государственной пошлины. Именно они были неоднозначно истолкованы правоприменительными органами и в итоге стали предметом конституционной проверки. Налоговые нормы об уплате государственной пошлины за предоставление лицензии на производство и оборот алкогольной продукции (в том числе на розничную торговлю) действуют в настоящее время в составе Налогового кодекса РФ. Между тем до 29 января 2010 г. регулирование данных правоотношений осуществлялось специальными законами как федерального, так и регионального уровня. Необходимо подробно их рассмотреть, чтобы понять, к какому порядку уплаты платежей привыкли соискатели алкогольных лицензий и чем он отличается от того порядка, который установлен в настоящее время Налоговым кодексом РФ.
--------------------------------
<1> Или не начинается, а лишь является потенциальным, если, например, пострадавшая сторона не прибегает к обжалованию неправомерного отказа в реализации субъективного права (по этому поводу см.: Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958. С. 26).

Оба федеральных закона, регулировавшие уплату сборов за выдачу лицензий на производство и оборот алкогольной продукции, предусматривали правило, согласно которому при отказе в выдаче лицензии уплаченный сбор подлежал частичному возврату. И хотя данные федеральные законы не распространялись на отношения по взиманию сборов за выдачу лицензий на розницу, в законодательстве субъектов РФ (лицензирование розницы - их прерогатива) также устанавливалось правило о частичном возврате сбора. В частности, в Законе Ставропольского края от 11 октября 2006 г. N 70-кз "О розничной продаже алкогольной продукции на территории Ставропольского края" за образец был взят подход федерального законодателя. Лицензионные сборы взимались отдельно за рассмотрение заявления о выдаче (продлении, переоформлении) лицензии и отдельно за собственно выдачу (продление) лицензии (ст. 5).
С 29 января 2010 г. в Налоговом кодексе РФ начали действовать положения подп. 94 п. 1 ст. 333.33, устанавливающие государственную пошлину за предоставление лицензий на производство и оборот (включая розничную продажу) алкогольной продукции. Соответственно, утратило силу прежнее регулирование лицензионных сборов, причем как на федеральном, так и на региональном уровне. С этого момента соискателям лицензий следовало перейти на новые рельсы в отношениях по поводу уплаты государственной пошлины. Необходимо было осознать, что данные отношения не имеют тех особенностей, которые ранее закреплялись в актах федерального и регионального законодательства. Как уплата, так и возврат государственной пошлины за алкогольную лицензию подчиняются теперь общим правилам, которые установлены в гл. 25.3 НК РФ для всех случаев совершения юридически значимых действий. Чтобы выяснить, насколько эти общие правила понятны и непротиворечивы, рассмотрим соответствующие положения данного Кодекса.
Юридически значимые действия, за совершение которых уплачивается государственная пошлина, сгруппированы в Налоговом кодексе РФ в определенном логическом порядке. Они подразделяются на следующие группы: судебные действия всех уровней судебной системы (ст. ст. 333.19 - 333.23), нотариальные действия (ст. ст. 333.24 - 333.25), регистрация актов гражданского состояния (ст. ст. 333.25 - 333.27), паспортно-визовая деятельность (ст. ст. 333.28 - 333.29). Кроме того, в ст. 333.33 НК РФ выделены иные действия по государственной регистрации, а также совершение прочих юридически значимых действий. В рамках именно данной статьи установлены пошлины за предоставление лицензии на розничную торговлю алкогольной продукцией (подп. 94 п. 1). Надо отметить, что в ст. 333.33 НК РФ законодатель не придерживается единой терминологии в отношении юридически значимых действий, которые совершаются органами публичной власти в интересах юридических и физических лиц. Например, применительно к таким документам, как свидетельство, виза, паспорт, диагностическая карта, а также регистрационные знаки транспортных средств, используется только термин "выдача". В отношении же разрешений, а также (что особенно важно в контексте данного дела) лицензий применяется как термин "предоставление", так и "выдача". Поэтому несмотря на то, что в случае с алкогольной лицензией законодатель в Налоговом кодексе РФ использует термин "предоставление" вместо применявшегося ранее термина "выдача", это не стало ясным сигналом предпринимателям об изменении характера рассматриваемых правоотношений.
Иными словами, терминология Налогового кодекса РФ не способствует формированию вывода о том, что в новом регулировании нет больше двух самостоятельных юридически значимых действий: рассмотрения заявлений на выдачу алкогольных лицензий и собственно выдачи алкогольных лицензий. Напротив, возникает впечатление, что законодатель, перенося регулирование платежей за алкогольные лицензии из разрозненных федеральных и региональных актов в Налоговом кодексе РФ, просто по недогляду не разделил процедуру и результат рассмотрения соответствующих заявлений. Ведь Налоговый кодекс РФ в принципе признает возможным взимание государственной пошлины не только за результат, но и за процедуру. Например, государственная пошлина может взиматься за экспертизу, проведение анализа, выполнение работ, истребование документов, совершение действий, связанных с регистрацией (ст. ст. 333.31, 333.32.1, 333.33, 333.24).
Теперь рассмотрим вопрос о том, насколько ясно и непротиворечиво урегулированы в Налоговом кодексе РФ порядок и основания возврата государственной пошлины. Положения о возврате государственной пошлины закреплены в ст. 333.40 данного Кодекса, которая и стала предметом конституционной проверки в рассматриваемом деле. В п. 1 указанной статьи приведен перечень случаев, когда государственная пошлина возвращается (полностью или частично). Эти случаи подразделяются на такие, которые охватывают юридически значимые действия любого вида (уплата пошлины в большем размере, чем это требуется; отказ от юридически значимого действия до обращения к государственному органу). Сюда попадает уплата государственной пошлины и за обращение в суд, и за выдачу алкогольных лицензий, и, например, за выдачу разрешения на трансграничное перемещение опасных отходов, и т.д. Другая группа случаев возврата охватывает не все, а лишь отдельные, но вместе с тем наиболее распространенные юридически значимые действия, например действия, связанные с судебной защитой и нотариальными услугами. В частности, законодатель особо оговаривает, что государственная пошлина возвращается при прекращении производства по делу или отказе в принятии искового заявления к рассмотрению.
Перечень случаев возврата государственной пошлины сконструирован как исчерпывающий, что указывает на невозможность возврата пошлины во всех остальных случаях. Не возвращается пошлина независимо от того, достигнут заявителем положительный результат или нет, выдано разрешение или не выдано, предоставлено какое-либо право или не предоставлено.
Разбирая механизм возврата государственной пошлины, необходимо отметить важный нюанс, который вызывает некоторые затруднения. Если законодатель сконструировал перечень случаев возврата государственной пошлины по принципу исключенного третьего (все, что не в перечне, возврату не подлежит), то зачем в ст. 333.40 НК РФ специально оговариваются два случая, когда государственная пошлина не возвращается? Какие это случаи? Во-первых, не возвращается государственная пошлина, уплаченная за государственную регистрацию акта гражданского состояния, если впоследствии государственная регистрация не была произведена (п. 2). Во-вторых, не подлежит возврату государственная пошлина, уплаченная за государственную регистрацию прав, ограничений (обременений) прав на недвижимое имущество, сделок с ним в случае отказа в государственной регистрации.
То, что эти два случая выделены особо, подталкивало к ложному выводу: с одной стороны, законодателем установлен закрытый перечень случаев возврата пошлины (с некоторыми изъятиями), а с другой - закрытый перечень случаев невозвращения пошлины. Заявитель по данному делу (поддержанный арбитражным судом первой инстанции) счел, что данное обстоятельство в совокупности с другими отмеченными выше юридико-техническими неясностями свидетельствует о наличии непреодолимой неопределенности в оспоренном регулировании. Для преодоления неопределенности Конституционному Суду РФ необходимо было уяснить цель, которую преследовал законодатель, специально оговаривая случаи, когда государственная пошлина не возвращается.
Следует обратить внимание: в обоих случаях речь идет о регистрационных действиях (только о них, а не о выдаче разрешения, лицензии, предоставлении права и т.д.). Причем речь идет о массовых регистрационных действиях: регистрация актов гражданского состояния и прав на недвижимое имущество, в которых участвуют граждане. Регистрация такого рода юридических фактов (заключение брака, изменение имени, права собственности на квартиру или дом) порождает серьезные последствия. Это не просто формальный учет, поэтому необходимо проверить себя и свои документы несколько раз, прежде чем обратиться к государству. Если при рассмотрении таких обращений будут обнаружены препятствия для совершения регистрационных действий, то пошлина возвращена не будет и об этом плательщики предупреждаются особо. Тем самым названные случаи отнюдь не образуют какого-либо самостоятельного и закрытого перечня невозвращения государственной пошлины. На самом деле они играют роль дополнительных красных флажков (маркеров), посредством которых законодатель специально усиливает внимание отдельных категорий плательщиков государственной пошлины к последствиям ее уплаты.
Столь подробный анализ изложенного выше узкоотраслевого правового материала подводит к вопросу: можно ли утверждать, что имелись основания для вывода о неопределенности рассматриваемого налогового регулирования? Безусловно, да. Этому способствовали следующие факторы. Прежде всего проблема состоит в изъянах законодательной техники, которые были допущены в процессе интеграции двухуровневого регулирования лицензионных сборов (федеральный и региональный уровни) в гл. 25.3 "Государственная пошлина" НК РФ. Они состоят в непоследовательной терминологии, в нечетком разграничении случаев уплаты пошлины за процедуру и за результат, а также в отсутствии переходных положений, позволяющих уяснить суть нового регулирования. Переходные положения как законодательный прием имеют большое значение не только для случаев введения в действие масштабных правовых актов (новых кодексов или их частей), но и для точечных законодательных изменений. Специалисты, изучающие проблемы юридической техники, подчеркивают, что при введении в действие нового законодательства субъектам права крайне важно своевременно уяснить его содержание, сообразовать с ним свое поведение, осмыслить вводимые им новеллы <1>. Кроме того, возникновению неопределенности способствует вполне естественная инерционность мышления плательщиков. Они ожидали, что правоотношения по уплате государственной пошлины будут развиваться по старому алгоритму и при отказе в предоставлении лицензии им будет возвращена часть уплаченной суммы.
--------------------------------
<1> См.: Юридическая техника: Учеб. пособ. / Под ред. Т.Я. Хабриевой и Н.А. Власенко. М., 2010. С. 195, 203.

Достаточно ли высокой была степень неопределенности оспоренных законоположений? Для принятия жалобы к рассмотрению - да, но для признания их неконституционными степень неопределенности оказалась недостаточно критической. Конституционный Суд РФ большинством голосов (при двух особых судейских мнениях) признал, что оспоренные законоположения не противоречат конституционным нормам, поскольку законодателем допущены лишь "некоторые неточности юридико-технического характера".
Конечно, тщательный анализ всей совокупности законоположений позволяет в итоге разобраться даже в столь запутанной ситуации и найти рациональное объяснение любым "неточностям законодателя" (действительным или кажущимся). Однако остается открытым вопрос: в каком случае правовая норма может быть признана неконституционной по мотиву неопределенности? Неужели только в случае полной неопределенности, когда норма не поддается никакому рациональному толкованию? Существует ли измерительная шкала, позволяющая фиксировать ту степень неопределенности, которая обязывает признать норму неконституционной? Очевидно, что научно обоснованные представления о такой шкале должны быть. Иначе трудно достичь того, к чему всегда призывали теоретики права: чтобы правовой системе были присущи доступность и убедительность правовых актов, точность, определенность, высокая юридическая культура стиля, способствующая правильному пониманию и реализации правовых требований <1>.
--------------------------------
<1> См.: Кудрявцев В.Н., Никитинский В.И., Самощенко И.С., Глазырин В.В. Эффективность правовых норм. М., 1980. С. 119.

Оценивая в сослагательном наклонении вероятность признания оспоренной налоговой нормы неконституционной (в аспекте неопределенности), следует попутно отметить проблему соотношения дефектной нормы и системы норм, с которой дефектная норма образует единое целое. С точки зрения Налогового кодекса РФ все случаи невозвращения пошлины поставлены на одну доску, будь то лицензия на торговлю алкоголем, или предоставление ресурса нумерации оператора связи, или аккредитация организаций, аттестующих физических лиц в определенных сферах профессиональной деятельности. Даже с учетом того, что в рассмотренном случае Суд имел дело с конкретной, далеко не идеальной ситуацией регулирования уплаты пошлины за алкогольную лицензию, он не мог не испытывать давление такого фактора, который называют эффектом домино. Ведь оспоренная норма прочно встроена в цепочку других норм, расположенных в гл. 25.3 НК РФ. Решая судьбу дефектной нормы, ее нельзя оценивать изолированно от других норм, необходимо просчитывать последствия выводов о неконституционности <1>. Откроют ли они возможность для возврата государственной пошлины во множестве других случаев, когда заявка на юридически значимое действие не привела к положительному результату? Если да, то существуют ли достаточные основания для того, чтобы так широко открывать шлюзы? Если оснований нет, то всегда ли Конституционный Суд РФ может локализовать свое решение границами одной нормы? Ответ на эти вопросы не лежит на поверхности. Очевидно лишь то, что эти неоднозначные вопросы могут выступать определенным барьером на пути дисквалификации дефектной нормы в рамках конституционного судопроизводства <2>.
--------------------------------
<1> Подробнее об этом см. в параграфе 3.6.
<2> См.: Тарибо Е.В. Конституционное измерение качества и обоснованности фискальных барьеров в сфере предпринимательства (комментарий к Постановлению Конституционного Суда РФ от 23 мая 2013 г. N 11-П) // Правоведение. 2013. N 4. С. 103 - 111.

Еще один пример непроработанности вопроса о переходном законодательном регулировании дает случай изучения Конституционным Судом РФ законодательства об охоте. С 1 апреля 2010 г. действует Федеральный закон от 24 июля 2009 г. N 209-ФЗ "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - Закон об охоте, Закон), принятый, как декларирует законодатель, в целях защиты конкуренции и предотвращения монополистической деятельности в сфере охоты. Новые правила существенно отличаются от предыдущего регулирования. В соответствии с ними услуги юридических лиц, оказываемые в связи с ведением охотничьего хозяйства, признаются предпринимательскими. Введена процедура предоставления земельных и лесных участков в аренду и заключения охотохозяйственных соглашений по результатам проведения аукциона (ч. 2 ст. 25 и ст. 27 Закона об охоте). И здесь возникают вопросы в связи с применением переходных положений нового Закона. Несмотря на введение аукционного порядка предоставления охотничьих ресурсов, Закон сохранил права на соответствующие земельные и лесные участки за теми, кто уже был допущен к их использованию на долгосрочной основе. Как предусмотрено Законом, ранее выданные долгосрочные лицензии сохраняют силу до окончания указанного в них срока, а после его окончания продлению не подлежат (ч. ч. 1 и 2 ст. 71 Закона об охоте). Для юридических лиц, у которых право пользования охотничьими угодьями возникло до дня вступления в силу нового Закона, устанавливается особое правило: им предоставляется право на заключение охотхозяйственных соглашений в отношении используемых охотничьих угодий без проведения аукциона (ч. 3 ст. 71 Закона об охоте).
Как следует из названных норм, субъекты правоотношений, обладавшие правом долгосрочного пользования охотничьими угодьями, с принятием нового правового регулирования сохранили это право на период действия выданной им долгосрочной лицензии. Тем самым законодатель, установив новый порядок регулирования правоотношений, предусмотрел для граждан и их объединений возможность адаптирования к изменениям в течение переходного периода, ограничив его сроком окончания долгосрочной лицензии. Такой подход оправдан с конституционной точки зрения. Как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд РФ, при изменении нормативного правового регулирования законодатель должен соблюдать принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, предполагающий сохранение разумной стабильности правового регулирования.
Далеко не все объединения охотников смогли удержать охотничьи угодья, которыми они пользовались до вступления в силу нового регулирования. Это не удалось, например, Ивановской областной общественной организации охотников и рыболовов (далее - Ивановская организация). Весьма показательна история юридических споров, в которые были вовлечены ивановские охотники.
Началось все 27 февраля 1997 г., когда Ивановская организация заключила с администрацией Ивановской области договор на предоставление в пользование охотничьих угодий сроком на 25 лет. Впоследствии организации была выдана долгосрочная лицензия на пользование объектами животного мира. Срок действия лицензии - до 1 марта 2022 г. По условиям лицензии границы охотничьих угодий определялись договором от 27 февраля 1997 г. После опубликования 28 июля 2009 г. нового Закона органы государственной власти Ивановской области вышли с инициативой о расторжении в судебном порядке названного договора. Арбитражный суд Ивановской области решением от 27 июня 2010 г., оставленным без изменений судами вышестоящих инстанций, расторг договор в связи с тем, что охотничье общество допустило ряд нарушений. Среди нарушений условий договора были названы факты самовольного возведения на территории охотничьих угодий подсобных деревянных строений. Ивановская организация настаивала на том, что к этим строениям, возведенным задолго до заключения оспоренного договора (в 1981 и 1987 гг.), она никакого отношения не имеет. Но убедить в этом арбитражный суд не удалось, поскольку за давностью лет подтверждающие документы не сохранились.
Добившись расторжения договора в арбитражном суде, региональные органы власти изменили статус территории, которая была предоставлена ивановским охотникам: она была признана общедоступной на основании Указа губернатора Ивановской области от 11 ноября 2010 г. "Об общедоступных охотничьих угодьях Ивановской области". Однако вмешалась прокуратура, которая оспорила Указ в суде общей юрисдикции. 5 июля 2011 г. Ивановский областной суд удовлетворил требования прокурора своим решением, оставленным без изменения Верховным Судом РФ. В итоге Указ губернатора Ивановской области был признан недействительным. Суд общей юрисдикции исходил из того, что Ивановская организация имеет действующую долгосрочную лицензию на пользование охотничьими угодьями. Поэтому расторжение договора, как сочли суды общей юрисдикции, не свидетельствует о прекращении права пользования объектами животного мира. В решениях судов указывалось, что спорная территория отнесена к общедоступным охотничьим угодьям с нарушением федерального законодательства.
После появления такой благоприятной для себя позиции судов общей юрисдикции ивановские охотники обратились в Службу по охране объектов животного мира по Ивановской области с просьбой выдать им бланки разрешений на добычу охотничьих ресурсов, но получили отказ. Попытки оспорить в арбитражных судах действия и решения Службы успехом не увенчались. Арбитражные суды полагали, что расторжение договора, указанного в долгосрочной лицензии, свидетельствует о прекращении действия лицензии.
Таким образом, сложилась ситуация, когда, имея действующую долгосрочную лицензию, но не имея договора о предоставлении в пользование территорий, необходимых для ведения охотничьего хозяйства, организация оказалась лишена возможности добывать охотничьи ресурсы. При этом позиция арбитражных судов сводилась к тому, что с введением нового правового регулирования сохранение права на долгосрочное пользование объектами животного мира предполагает наличие не только долгосрочной лицензии, но и заключенного договора о предоставлении в пользование соответствующей территории. Суды общей юрисдикции, применяя переходные нормы Закона, напротив, полагали, что расторжение договора на предоставление в пользование территорий охотничьих угодий не может свидетельствовать о прекращении пользования животным миром на основании действующей долгосрочной лицензии. Позиция была однозначной: несмотря на расторжение договора о предоставлении охотничьих угодий, изъять их нельзя, если долгосрочная лицензия не аннулирована.
Действительно, ст. 47 Федерального закона от 24 апреля 1995 г. N 52-ФЗ "О животном мире" определяла перечень оснований аннулирования долгосрочной лицензии. К таким основаниям, в частности, относились нарушение законодательства РФ об охране окружающей природной среды и условий пользования животным миром, оговоренных в лицензии на пользование животным миром, а также возникновение необходимости в изъятии из пользования объектов животного мира в целях охраны. Однако региональные власти не пошли по пути аннулирования лицензии (возможно, посчитав его сложным) и решили дело иначе: они расторгли договор о пользовании охотничьими угодьями через арбитражный суд.
Этот пример показывает, что переходная норма ч. 1 ст. 71 Закона об охоте не в полной мере достигла своей цели. Она не позволила однозначно ответить на вопрос: может ли осуществляться право долгосрочного пользования животным миром на основании формально не отмененной лицензии при условии, что договор на предоставление в пользование территорий, необходимых для ведения охотничьего хозяйства, расторгнут? С юридической точки зрения сложилась патовая ситуация. Если арбитражные суды встали на сторону региональных властей, отказавших заявителю в природопользовании на спорных территориях, то суды общей юрисдикции, наоборот, признали решения тех же властей неправомерными.
Но как бы неоднозначно ни выглядели действия региональных властей по расторжению договоров на пользование охотничьими угодьями, такой метод принудительной "перезагрузки" правоотношений в сфере охоты, поддержанный арбитражными судами, не оставлял места для компромиссов. Приходится признать, что действующая "старая" лицензия не может спасти охотничьи общества от необходимости принятия новых правил доступа к охотничьим угодьям, поскольку без договора такие лицензии де-факто утрачивают свое значение. Именно поэтому Конституционный Суд РФ, отвечая на жалобу Ивановской организации (как и на жалобы охотничьих обществ из других регионов - Республики Коми, Саратовской и Магаданской областей), подчеркнул: право долгосрочного пользования животным миром сохраняется до истечения срока действия лицензии при наличии как самой лицензии, так и действующего договора о предоставлении в пользование территории охотничьего хозяйства <1>.
--------------------------------
<1> См.: Тарибо Е.В. Еще раз о проблемах доступа к природным ресурсам: на примере охотничьих угодий // Конкуренция и право. 2013. N 6. С. 29 - 33.

Юридико-технический брак был допущен в процессе конструирования переходных положений и при введении в действие с 15 сентября 2015 г. Кодекса административного судопроизводства РФ. Данный Кодекс был введен в действие на основе так называемого Вводного закона, состоящего из семи статей <1>. Две из них - ст. ст. 3 и 4 - направлены на урегулирование вопросов переходного периода, в частности вопросов о том, какой процессуальный закон (КАС РФ или ГПК РФ) применяется с указанной даты при разрешении еще не рассмотренных дел. Однако данные вопросы Вводным законом были урегулированы неясно.
--------------------------------
<1> См.: Федеральный закон от 8 марта 2015 г. N 22-ФЗ "О введении в действие Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации".

Как предусматривает ч. 1 ст. 3 Вводного закона, дела, находящиеся в производстве судов общей юрисдикции и не рассмотренные до 15 сентября 2015 г., подлежат рассмотрению и разрешению в порядке, предусмотренном КАС РФ. Из приведенной нормы следует, что в отношении всех дел (вновь возбуждаемых и уже находящихся в производстве) КАС РФ применяется безальтернативно с названной даты. Казалось бы, ст. 3 Вводного закона понятно отвечает на вопрос о действии КАС РФ в переходный период. Однако есть одно "но". За пределами ст. 3 Вводного закона остались дела о взыскании обязательных платежей и санкций. Данной категории дел посвящена ст. 4 Вводного закона, где указано, что такие дела подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном КАС РФ. На этом поставлена точка. В связи с этим возник ряд вопросов. Что означает подобное обособление в рамках Вводного закона? Как понимать отсутствие в данной статье оговорок о "делах, находящихся в производстве и не рассмотренных на 15 сентября 2015 года"? Какова судьба дел о взыскании обязательных платежей, возбужденных в рамках приказного и искового производства по правилам ГПК РФ до 15 сентября 2015 г.?
В силу ГПК РФ налоговые дела рассматривались не только районными судами, но и мировыми судьями в порядке приказного производства, а также в исковом порядке, если сумма взыскиваемой задолженности была незначительной и не превышала 50 тыс. руб. (ст. 23 ГПК РФ). Между тем КАС РФ относит взыскание обязательных платежей и санкций к подведомственности районных судов. Мировые судьи в КАС РФ вообще не упоминаются. Кроме того, КАС РФ не предусматривает приказного производства. Ну а поскольку в ст. 4 Вводного закона не сделано оговорок о распространении КАС РФ на уже возбужденные дела, напрашивались два варианта ее толкования.
Первый вариант состоял в следующем. Если речь идет о районных судах, то они, рассматривая уже принятые к производству дела, должны были автоматически перейти на новые процессуальные рельсы, т.е. завершить рассмотрение этих дел по правилам КАС РФ. Что же касается мировых судей, то они должны либо прекратить производство (такие дела больше им неподведомственны), создавая тем самым риски пропуска сроков на повторное обращение налоговых органов в суд по правилам КАС РФ (эти сроки привязаны к дате выставления должнику требования налогового органа), либо передать дела по подсудности в районный суд. Но, во-первых, ст. 33 ГПК РФ в буквальном ее прочтении не предусматривает оснований для такой передачи. Во-вторых, велики организационные издержки подобного шага: мировые судьи уже приготовились освободиться от почти 150 тыс. нерассмотренных налоговых дел, скинув их на суды районного уровня, которые и без того загружены.
Второй, более рациональный и конструктивный, вариант толкования Вводного закона заключался в следующем. Статья 4 не случайно не содержит оговорки "о нерассмотренных делах". Поскольку взыскание обязательных платежей и санкций обособлено Вводным законом от дел других категорий, получается, что КАС РФ распространяется только на вновь возбуждаемые "налоговые" дела, т.е. возбуждаемые с 15 сентября 2015 г. Соответственно, рассмотрение дел о взыскании обязательных платежей, принятых к производству до 15 сентября 2015 г., завершается по правилам ГПК РФ. Причем это касается и приказного, и искового производства. Так, если судебные приказы были выданы до вступления в силу КАС РФ и не были отменены, то они подлежат исполнению. Если же судебный приказ был отменен в связи с возражениями должника, то судебное взыскание обязательных платежей после 15 сентября 2015 г. может осуществляться только по правилам КАС РФ (включая правила исчисления сроков на обращение в суд). Нужно также учитывать, что возражения на судебный приказ и его отмена могут состояться и после 15 сентября 2015 г.
Правовая неопределенность переходных положений Вводного закона налицо, и намечались перспективы решения данной проблемы силами конституционного правосудия. Но вмешался Президиум Верховного Суда РФ, который 9 сентября 2015 г., т.е. буквально в последний момент, накануне введения в действие КАС РФ, сформулировал разъяснения, в которых нашел отражение второй вариант толкования переходной нормы. В чем суть разъяснений?
Первое - это проблема неоконченного приказного производства. Президиум Верховного Суда РФ сформ
Безымянная страница

Юридическая литература:
- Юридическая помощь: вопросы и ответы
- Трудовое право России: Учебник
- Наследственное право
- Юридический справочник застройщика
- Гражданское право: Учебник : Том 1
- Единый налог на вмененный доход: практика применения
- Защита прав потребителей жилищно-коммунальных услуг: как отстоять свое право на комфортное проживание в многоквартирном доме
- Транспортные преступления: понятие, виды, характеристика: Монография
- Бюджетное право: Учебник
- Страхование для граждан: ОСАГО, каско, ипотека
- Договор трансграничного займа: право и практика
- Судебный конституционный нормоконтроль: осмысление российского опыта: Монография
- Несостоятельность (банкротство) юридических и физических лиц: Учебное пособие
- Оценочная деятельность в арбитражном и гражданском процессе
- Административное судопроизводство
- Деликтные обязательства и деликтная ответственность в английском, немецком и французском праве
- Гражданское право том 1
- Гражданское право том 2
- Защита интеллектуальных прав
- Право интеллектуальной собственности
- Земельное право
- Налоговое право
- Конституционно-правовые основы антикоррупционных реформ в России и за рубежом
- Семейное право
- Конституционное право Российской Федерации
Rambler's Top100
На правах рекламы:

Copyright 2007 - 2018 гг. Комментарии.ORG. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!