Комментарии.org Комментарии Российского законодательства
Судебный конституционный нормоконтроль: осмысление российского опыта: Монография
В представленной монографии автор обобщает итоги работы российской системы конституционного контроля, а также рассматривает ряд теоретических и практических проблем осуществления конституционного правосудия.
4.4. Возможности корректировки законодательства средствами
конституционного правосудия

Поскольку одна из основных задач Конституции РФ состоит в ограничении публичной власти содержащимися в ней правилами, главная функция конституционного судебного нормоконтроля также заключается в сдерживании законодателя, когда это необходимо с точки зрения конституционных норм. Не случайно в очень многих решениях Конституционного Суда РФ встречается фраза "федеральный законодатель действовал в рамках дискреционных полномочий, признаваемых за ним в этом вопросе Конституцией Российской Федерации" (см., например, Постановление от 11 апреля 2011 г. N 4-П).
Возникают следующие вопросы. Что собой представляют конституционные рамки, которые ограничивают усмотрение законодателя? Какие полномочия признает за законодателем Конституция РФ? Что собой представляют запреты и ограничения, за которые нельзя заходить: только ли это ясно выраженные в тексте Конституции предписания? Например, абсолютно ясно сформулирована норма о том, что органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти (ст. 12). Или другое положение: гражданин РФ не может быть выдан другому государству (ч. 1 ст. 61). Эти положения образуют жесткие рамки законодательных действий.
Но далеко не все конституционные ограничения носят императивный и максимально определенный характер. Например, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы (ч. 4 ст. 15). Или: осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ч. 3 ст. 17). Еще пример: не допускается экономическая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию (ч. 2 ст. 34). Перечисленные конституционные нормы не содержат жестких предписаний, они дают возможность для интерпретаций, поскольку содержащиеся в них требования не носят безусловного характера. Напротив, в них поставлены условия, которые необходимо каждый раз примерять к закону. Какие принципы международного права являются общепризнанными? В каком случае осуществление прав и свобод одними лицами повлечет нарушение прав и свобод других лиц? Когда возникает монополизация и недобросовестная конкуренция в экономической сфере? Какие условия ее порождают?
На все эти вопросы почти всегда можно правильно и точно ответить, поскольку есть критерии проверяемости, есть методологический измеритель: в одном случае это международная практика, в другом - сложившиеся общественные отношения, в третьем - уровень экономического развития и т.п.
Однако выявить и адекватно учесть конституционные ограничители непросто. Мы сталкиваемся со сложностями, когда ограничители присутствуют в Конституции РФ скрыто, неявно, например, когда Конституция РФ устанавливает какой-то механизм, процедуру, порядок, но не устанавливает прямых запретов, не дает законодателю прямых ограничителей, особенно если мы имеем дело с нормами, которые носят учредительный характер. Законодателю, чтобы определить, как ему развивать законодательство на основе учредительной конституционной нормы, недостаточно лишь лингвистической интерпретации. Чтобы выявить содержание нормы, необходимо придерживаться следующих условий.
Во-первых, надо рассматривать конституционную норму в системе других конституционных норм. Систематическое толкование норм необходимо проводить в определенном ракурсе, который позволит получить новый, часто неожиданный, но объективный (заранее не заданный) результат толкования. Выбор правильного ракурса - это очень важно, но для этого должна быть "теоретическая чувствительность" и взвешенность толкователя.
Во-вторых, анализируя конституционные нормы на предмет наличия в них запретов и ограничений, образующих границы дискреции законодателя, необходимо учитывать причины появления конституционной нормы именно в том ее виде, в каком она создана. Здесь надо учесть два аспекта.
С одной стороны, Конституция РФ создала новые институты, процедуры, механизмы, предназначенные для регулирования процессов, которых ранее не было либо которые были развиты слабо. Например, политическая конкуренция вызвала к жизни институт Конституционного Суда РФ в качестве арбитра решения политико-правовых споров. Курс на построение рыночной экономики и развитие предпринимательства обусловил появление специализированного судебного (а не квазисудебного, как было в советское время) органа по рассмотрению экономических споров - Высшего Арбитражного Суда РФ.
С другой стороны, Конституция РФ встроила в новую правовую систему институты, которые являются "продуктом" предшествующей правовой системы и имеют определенное уже сложившееся содержание. Это значит, что, когда Конституция РФ закрепляет статус "старого нового" должностного лица или государственного органа (например, Генерального прокурора или Верховного Суда РФ), усмотрение законодателя в определенной мере связано набором полномочий, которыми обладали государственные органы и должностные лица в предшествующей правовой системе. Почему? Потому что на эти полномочия ориентировались создатели Конституции РФ, конструируя систему сдержек и противовесов, призванных обеспечить баланс внутри государственной власти. Иными словами, не надо забывать, что создатели Конституции РФ использовали не только новый строительный материал, но и кирпичи старого здания.
В-третьих, для выявления скрытых ограничителей дискреции законодателя необходимо адекватно учитывать социально-политические реалии, в которых конституционная норма действует в настоящем и, возможно, будет действовать в будущем. Например, институт регистрации (прописки) на протяжении многих лет порицался с точки зрения ч. 1 ст. 27 Конституции РФ: каждый, кто законно находится на территории РФ, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Что значит "свободно" в условиях диспропорций в экономическом развитии регионов, а также культурных и поведенческих различий между гражданами многонационального государства? Поскольку неконтролируемая внутренняя миграция чревата такими криминологическими издержками, которые угрожают политической стабильности, действия законодателя по ужесточению правил регистрации могут быть понятны. Другой вопрос: не нарушил ли законодатель при этом конституционное право? Это надо оценивать в каждом конкретном случае.
В качестве иллюстрации сказанного выше рассмотрим проблему реализации права на свободное передвижение подробнее. Данная проблема актуальна в России, как и во всем мире, прежде всего в контексте внешней миграции. Однако она проявляет себя и применительно к внутренней миграции российских граждан. Поскольку ужесточение регистрационных правил затрагивает основное право - право на свободу передвижения, выбор места жительства и пребывания, стоит рассмотреть указанную инициативу хотя бы в первом приближении с точки зрения конституционных и законодательных положений, а также практики конституционного правосудия. Предусмотренная ч. 1 ст. 27 Конституции РФ оговорка о "законном нахождении на территории России" обусловливает реализацию права на свободное передвижение, выбор места пребывания и жительства и относится она прежде всего к иностранным гражданам и лицам без гражданства. Право на свободу передвижения российских граждан действует вне специальных конституционных оговорок, оно, так же как, например, право на мирные собрания, реализуется в пределах, которые устанавливает федеральный законодатель. Рассмотрим, насколько эти пределы могут быть широки.
Порядок пользования правом на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства регулируются Законом РФ от 25 июня 1993 г. N 5242-1 "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации", т.е. законодательным актом, принятым до вступления в силу действующей Конституции РФ. Тем не менее, несмотря на свой доконституционный формат, данный Закон РФ действует до сих пор и применяется с учетом законодательных поправок, внесенных после принятия современной Конституции РФ.
Конституционный Суд РФ неоднократно анализировал положения данного Закона в своих постановлениях. В них он подчеркивал уведомительный характер регистрации, указывал на недопустимость установления фискальных барьеров для регистрации, настаивал на том, что отсутствие регистрации не может влиять на реализацию прав и свобод граждан (Постановления от 4 апреля 1996 г. N 9-П, от 2 июля 1997 г. N 10-П, от 2 февраля 1998 г. N 4-П). Лишь однажды данные позиции Суда встретили возражения в Особом мнении конституционного судьи, в котором выражалось несогласие с чрезмерной и несбалансированной аргументацией в пользу исключительно уведомительного характера регистрации. В нем отмечалось, что "при массовой неконтролируемой миграции временные ограничения этой свободы возможны, ибо ясно, что такая миграция создает серьезные трудности для граждан, проживающих в данном городе или местности" (Особое мнение судьи М.В. Баглая к Постановлению от 4 апреля 1996 г. N 9-П).
В 2000-е гг. Суд продолжал придерживаться занятой им позиции о том, что регистрация может носить исключительно уведомительный характер и не может налагать какие-либо ограничения на граждан. В решениях о пенсионном обеспечении военнослужащих, уволенных с военной службы, а также в решениях об избирательных правах Суд последовательно признает неконституционным регулирование, которое лишает возможности получения пенсий или участия в выборах граждан, у которых отсутствует регистрация (Постановление от 2 июня 2011 г. N 11-П; Определение от 8 декабря 2011 г. N 1794-О-О). Вместе с тем Конституционный Суд РФ, сталкиваясь в своей практике с неординарными проблемами регистрации, такими как регистрация по месту жительства вне территории населенных пунктов, не оставляет свои прежние подходы абсолютно неизменными. Например, Суд уже не столь категорично отделяет регистрацию по месту жительства от проблемы реализации прав и обязанностей гражданина. Он указывает, что регистрация не только носит административно-учетный характер, но и является "правовым средством, встроенным в механизмы правового регулирования в области гражданских, жилищных, семейных и иных правоотношений" (Постановление от 30 июня 2011 г. N 13-П).
Размышляя о том, насколько применимы ранее выраженные Конституционным Судом РФ позиции к инициативам об ужесточении правил регистрации, следует отметить одну особенность: названные позиции формировались в 1990-е гг. в контексте внутреннего миграционного дисбаланса и вытекающих из него проблем экономического характера. Определенное ужесточение регистрационных правил необходимо рассматривать в новом ракурсе - в увязке с проблемой обеспечения общественной безопасности и борьбы с преступностью в крупных городах и на территориях, имеющих особый правовой статус: в столице, городах федерального значения, административных центрах федеральных округов и т.п. В связи с этим прежде всего возникает вопрос, насколько такое ужесточение могло бы соотноситься с положениями законодательства (законами и подзаконными актами), действующими в данной сфере.
Статья 8 Закона РФ "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации" предусматривает перечень оснований ограничения данного права российских граждан. Оно может быть ограничено в соответствии с законами: 1) в пограничной полосе; 2) в закрытых военных городках; 3) в закрытых административно-территориальных образованиях; 4) в зонах экологического бедствия; 5) на отдельных территориях и в населенных пунктах, где в случае опасности распространения инфекционных и массовых неинфекционных заболеваний и отравлений людей введены особые условия и режимы проживания населения и хозяйственной деятельности; 6) на территориях, где введено чрезвычайное или военное положение. Данная норма содержит не столько основания ограничения права на свободу передвижения, сколько перечень территорий, на которых в силу временных причин или постоянно действующих факторов может устанавливаться особый режим въезда и выезда, а также пребывания. Таким образом, территориальный критерий ограничения права на свободу передвижения рассматривается как основной.
Перечень, установленный в ст. 8 указанного Закона РФ, является закрытым. Между тем в Правилах регистрации, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 17 июля 1995 г. N 713, названный перечень не только воспроизводится, но и содержит оговорку, указывающую на его открытый характер. Так, в правительственных Правилах предусмотрена возможность введения ограничений для иных случаев, предусмотренных федеральным законом (п. 7).
Примеряя возможность расширения ограничений права на свободу передвижения в отношении иных территориальных образований, разумеется, нельзя не видеть специфики действующих ограничений. Она прежде всего выражается в необходимости установления ограничений, которые носят превентивный характер (нельзя въехать без специального разрешения), и обусловлена причинами секретности или условиями экстраординарного характера (стихийное бедствие, военное положение). В условиях нормального течения жизни такой специфики в столице или иных крупных городах мы не увидим. Установление ограничений, более или менее сходных с теми, которые предусмотрены в настоящее время для специальных территорий, грубо нарушало бы доступ к конституционным правам и свободам, полноценное пользование которыми может зависеть от пребывания в столице, городе федерального значения или ином центре политической, социально-экономической или культурной жизни страны. Да и просто технически превентивное установление каких-либо регистрационных ограничений в современных условиях неосуществимо, для этого не хватит никаких государственных ресурсов.
В чем же могут выражаться ограничительные меры в столице и иных крупных городах? Скорее всего, они могут устанавливаться лишь в качестве последующего реагирования государства в виде аннулирования регистрации экстремистски настроенных лиц, представляющих серьезную угрозу общественной безопасности в условиях мегаполиса, что должно быть подтверждено соответствующими судебными решениями по уголовным или административным делам. Да и подобные меры, вероятнее всего, могут касаться лишь регистрации по месту временного пребывания, иное бы означало неправомерное вторжение в сферу прав собственности и иных вещных прав в отношении жилища.
Технически подобные меры могли бы означать не только аннулирование регистрации по месту пребывания, но и запрет въезда на определенные территории, а также выдворение правонарушителей за пределы территориального образования. Основное значение в разработке таких мер приобретают нормы конституционного права. Их правильное применение представляет собой сложную задачу, поскольку законодательные решения в данной сфере подлежат особой выверке с точки зрения конституционных императивов. Прежде всего это предписание о возможности ограничения конституционных прав и свобод граждан федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). Имеет значение и положение регулирующей вопросы чрезвычайного положения ст. 56 Конституции РФ, которая устанавливает перечень прав и свобод, не подлежащих ограничению (ч. 3).
Рассмотрим еще один пример, демонстрирующий сложность определения конституционных рамок, на которые необходимо ориентироваться законодателю, регулируя конкретную сферу отношений. Конституция РФ содержит жесткое предписание: цензура запрещается (ч. 5 ст. 29). В данном случае сформулирован четкий запрет, который ограничивает дискрецию законодателя. Но сегодня раздаются обоснованные призывы к ограничению свободы действий пользователей электронных СМИ. Конституционный Суд РФ уже сделал шаг в этом направлении, указав на ответственность провайдеров за размещение пользователями Интернета ложной информации (см. Постановление от 9 июля 2013 г. N 18-П). На эту проблему можно также посмотреть с разных точек зрения, в том числе с позиций межнациональных отношений. В многонациональном государстве Интернет должен контролироваться на предмет высказываний, затрагивающих чувства разных религиозных и национальных групп. Причем не только в случае, когда в сфере национальных отношений имеет место "агитация", "пропаганда" или "разжигание" (ст. ст. 13 и 29 Конституции РФ). В будущем, возможно, потребуется ограничивать любые провокационные или "пограничные" высказывания на эту тему. Эксперты в сфере электронных технологий призывают отказаться от анонимности в Интернете, но не в смысле раскрытия себя перед всеми, а в смысле обязательной идентификации перед провайдером или собственником домена, чтобы в случае правонарушения можно было указать на конкретного нарушителя <1>.
--------------------------------
<1> См.: "Я не призываю строить диктатуру": интервью с Евгением Касперским. URL: https://lenta.ru/articles/2013/10/01/kaspersky.

Проблема свободы маневра законодателя в сфере оборота информации в рамках, задаваемых конституционными нормами, не ограничивается вопросами цензуры. Конституция РФ гарантирует право каждого свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (ч. 4 ст. 29). Важно отметить, что данное право реализуется свободно - это принципиальный акцент, сделанный в Конституции РФ. По буквальному смыслу конституционной нормы закон не может ограничивать данное право, он лишь может устанавливать способы его реализации. Единственное препятствие, которое встречает данное право на своем пути и которое упомянуто непосредственно в Конституции РФ, - это государственная тайна. Но, конечно, ограничения доступа к информации могут быть обусловлены не только режимом государственной тайны, но и самими естественными границами права на информацию. Эти границы заканчиваются там, где начинаются границы других прав, защищаемых Конституцией РФ: право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени; права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. ст. 23 и 24). Необходимость установления ограничений может быть продиктована интересами охраны таких конституционных ценностей, как безопасность и здоровье граждан (ст. ст. 41 и 55).
С государственной тайной более-менее все ясно, перечень таких сведений и основания их засекречивания фиксируются в федеральном законе, они понятны и объяснимы. Когда же мы пытаемся нащупать так называемые естественные границы права на доступ к информации, начинаются проблемы. Именно тогда мы встречаем неясные очертания других прав и ценностей, которые указывают на то, что "свободный вход запрещен".
Требования, связанные с правомочием свободно получать информацию, относятся к наиболее распространенным требованиям граждан. Рассмотрим примеры, когда граждане добивались доступа к информации. Начнем с требований, касающихся доступа к информации медицинского характера. Первый случай связан с отказом в выдаче гражданину амбулаторной карты его умершей супруги, которая при жизни не давала согласия на ознакомление других лиц с информацией о ее здоровье. Мотивы требования состояли в том, что у гражданина имелись сомнения в своевременности и качестве оказанной медицинской помощи, поэтому он намеревался обратиться в правоохранительные органы или в суд. Принимая Определение от 9 июня 2015 г. N 1275-О по жалобе В.Н. Зубкова на нарушение его конституционных прав ст. 13 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", Конституционный Суд РФ указал следующее. Медицинская информация, касающаяся умерших родственников гражданина, может представлять для него не меньшую важность, чем сведения о нем самом. Отказ в ее получении, особенно в тех случаях, когда наличие такой информации помогло бы внести ясность в обстоятельства их смерти, существенно затрагивает его права - как имущественные, так и личные неимущественные. В то же время подобная информация является конфиденциальной и составляет медицинскую тайну не только при жизни лица, но и после его смерти. Введение законодателем ограничений на предоставление медицинских сведений в отношении умерших граждан третьим лицам само по себе отвечает этим конституционным положениям. Конституционный Суд РФ указал, что предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина допускается по запросу не только органов дознания и следствия, суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством, но и органов прокуратуры в связи с осуществлением ими прокурорского надзора.
Еще одна проблема - это проблема доступа к информации о персональных данных граждан, которые инициируют против предприятий и организаций различные проверки, проводимые государственными органами. В силу ст. 6 Федерального закона "О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации" не допускается разглашение сведений, содержащихся в обращении, а также сведений, касающихся частной жизни гражданина, без его согласия. В Определении от 22 декабря 2015 г. N 2906-О Конституционный Суд РФ разобрал следующую ситуацию: в отношении некоммерческой организации Управлением Министерства юстиции РФ проводилась внеплановая проверка, основанием для которой послужило требование прокуратуры Челябинской области. Между тем само требование прокуратуры было направлено в связи с обращением гражданина в прокуратуру Челябинской области. Представители некоммерческой организации просили Минюст России предоставить исходное обращение, явившееся поводом для проверки, но им было отказано со ссылкой на то, что обращение содержит персональные данные, которые не могут быть разглашены без согласия гражданина.
Конституционный Суд РФ указал, что лицо, в отношении которого осуществляется внеплановая проверка, вправе требовать для ознакомления все материалы, послужившие основанием для ее проведения, и рассчитывать на их получение при соблюдении ограничений, предусмотренных федеральным законом. Вместе с тем лица, направляющие в государственные органы и органы местного самоуправления обращения, содержащие информацию, которая может послужить основанием для проведения внеплановых проверок, вправе рассчитывать на то, что сообщенные ими сведения, относящиеся к их частной жизни, а равно их персональные данные не будут автоматически, без необходимости предоставлены лицам, в отношении которых проводятся указанные проверки.
В то же время это не исключает возможности ознакомления проверяемых лиц с данными, содержащимися в соответствующих обращениях. Но при этом должно быть гарантировано, что податель обращения не будет идентифицирован, если он не давал согласия на распространение его персональных данных, и к его персональным данным не будет получен доступ, в том числе в случае оспаривания в суде законности назначения внеплановой проверки, ведь проверки, основанные на анонимных обращениях, проводиться не могут.
Теперь рассмотрим проблемы конституционных пределов регулирования доступа к персональным данным в ином аспекте. В ряде случаев от граждан требуют предоставления персональных данных, которые затем хранятся и могут быть переданы государственным органам. Так, при покупке гражданами драгоценных металлов и камней (например, золотого кольца стоимостью более 15 тыс. руб.) у них могут быть потребованы паспортные данные, которые подлежат хранению на случай проверки органами Федеральной службы по финансовому мониторингу (Росфинмониторинга). Данные органы отслеживают такие сделки с целью борьбы с финансированием терроризма и отмыванием денежных средств, добытых преступным путем. Граждане спрашивают: почему именно драгоценные металлы выше определенной суммы? Потому что в отличие от иных дорогостоящих вещей подобные вещи не потребляются, они обладают инвестиционными свойствами. В Определении от 9 июня 2015 г. N 1229-О Конституционный Суд РФ указал на допустимость подобной меры, отметив, что она основывается на Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма от 10 января 2000 г., Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 г. и Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 г. Поэтому законодательство закрепляет обязанность организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, принимать меры по идентификации клиента.
Персональные данные собираются также при приобретении проездных документов, в том числе железнодорожных билетов. В Определении от 25 декабря 2008 г. N 903-О-О по жалобе И.Ф. Пузанова на нарушение его конституционных прав положением ст. 11 Федерального закона от 9 февраля 2007 г. N 16-ФЗ "О транспортной безопасности" Конституционный Суд РФ указал, что создание автоматизированных централизованных баз персональных данных о пассажирах направлено на устойчивое и безопасное функционирование транспортного комплекса, защиту интересов личности, общества и государства в сфере транспортного комплекса от актов незаконного вмешательства. Причем автоматизированные централизованные базы данных о пассажирах содержат информацию ограниченного доступа. Такое регулирование не может рассматриваться как нарушающее конституционные права граждан.
Как показывает судебная практика, в том числе практика Конституционного Суда РФ, вопрос обязательного сбора персональных данных, когда от их передачи нельзя уклониться, воспринимается гражданами довольно болезненно. Поэтому особое значение имеет норма ст. 7 Федерального закона от 27 июля 2006 г. N 152-ФЗ "О персональных данных", о которой уже упоминалось в контексте поводов к проверкам Минюста России и органов прокуратуры: в силу этой нормы операторы и иные лица, получившие доступ к персональным данным, обязаны не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта персональных данных, если иное не предусмотрено федеральным законом. Но как быть, если операторы или иные лица, имеющие доступ к таким данным, не просто должны охранять эти данные, а остро нуждаются в том, чтобы передать их третьим лицам для реализации своего собственного права или законного интереса? Например, жилищная управляющая компания выступает оператором данных жильцов многоквартирного дома и у части жильцов имеется перед компанией задолженность. В штате управляющей компании нет юристов, а потому ей приходится привлекать их со стороны. Если в их качестве выступают адвокаты, то переданные данные переходят под охрану норм об адвокатской тайне. А если нет, то получается, что передача таких данных осложняет защиту прав самого оператора. В контексте проблем с деятельностью коллекторов этот вопрос звучит особенно остро. Органы прокуратуры проводят проверки управляющих жилищных компаний и массово привлекают их к административной ответственности в виде штрафа.
Конституционный Суд РФ в Определении от 28 января 2016 г. N 100-О указал, что управляющая организация, чтобы иметь возможность осуществлять деятельность по управлению многоквартирным домом, обязана получить у собственников и нанимателей жилых помещений согласие на обработку персональных данных, в том числе на их передачу третьим лицам, причем данное согласие может быть включено в качестве условия в договор управления многоквартирным домом. В данном случае налицо коллизия между охраной персональных данных и правом на юридическую помощь, которая решена не в пользу последнего во многом из-за того неблагоприятного общественного фона, который создает проблема коллекторов.
Наконец, проблема сроков хранения персональных данных, когда гражданин требует исключить информацию о себе из разного рода реестров и информационных систем. В ряде случаев сам статус гражданина препятствует исключению персональных данных, поскольку они приобретают общедоступный и открытый характер. Именно по этим причинам Определением от 17 июля 2012 г. N 1346-О Конституционный Суд РФ отклонил жалобу на Федеральный закон от 27 июля 2006 г. N 152-ФЗ "О персональных данных" и Федеральный закон от 8 августа 2001 г. N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей", поданную индивидуальным предпринимателем, который неоднократно направлял в различные государственные органы заявления об исключении из открытых и общедоступных сведений, содержащихся в выписке из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей и на официальном сайте Федеральной налоговой службы, его фамилии, имени и отчества, а также даты рождения.
Весьма остро стоит перед законодателем проблема хранения данных о судимостях, фактах привлечения к уголовной и административной ответственности в связи с реализацией гражданами их прав в избирательной сфере, в сфере доступа к некоторым профессиям и видам деятельности (правоохранительная деятельность, педагогическая, охотничья и т.д.). Это вызвало многочисленные обращения граждан по поводу удаления данных о себе в системах полиции (Главный информационно-аналитический центр МВД России). В Определении от 25 февраля 2016 г. N 335-О Конституционный Суд РФ указал, что Федеральный закон от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ "О полиции" наделяет полицию правом обрабатывать информацию обо всех лицах, подвергающихся или подвергавшихся уголовному преследованию в целях выполнения возложенных на нее обязанностей. Причем данная информация подлежит уничтожению по достижении целей обработки или в случае утраты необходимости в достижении этих целей, т.е. во всяком случае не может храниться бессрочно. Между тем остается неясным: когда достигаются эти цели с точки зрения сроков? Ведь органы полиции часто ссылаются на то, что даже информация об административных проступках необходима им неопределенно долгое время в целях анализа статистики правонарушений.
Если в доинформационную эру бумажных архивов эта проблема стояла не так остро, то в век цифровой информации желание хранить архивы вечно не встречает препятствий в виде неудобства их хранения, обработки, складирования.
Таким образом, гарантированное конституционными нормами право на доступ к информации лимитируется не только государственной тайной, но и границами других конституционных прав, которые требуют охраны: права на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, права на юридическую помощь и т.п. В точках соприкосновения конкурирующих прав порой возникают сложные коллизии. Особенно это связано с усилением государственного контроля за многими сферами жизни граждан в целях повышения уровня безопасности государства, отладки разного рода профессиональных требований, предъявляемых к гражданам, ужесточения избирательных правил, правил реализации гражданских прав (взимания долгов) и т.д. В некоторых случаях эти проблемы можно снять посредством решений Конституционного Суда РФ, но далеко не все, поскольку практика конституционного правосудия демонстрирует вполне объяснимую половинчатость, она часто способна лишь сбалансировать, скорректировать явные перекосы. На данном направлении необходимы усилия законодателя, который сталкивается с необходимостью каждый раз конкретизировать свои возможности, соизмеряя реальную действительность социальной жизни и конституционные нормы.
Однако не только изменяющиеся факты социальной действительности, но и определенная неизменная историческая традиция могут серьезно связывать законодателя, интерпретирующего Конституцию РФ в процессе законотворчества. Такая традиция не должна становиться гирей на ногах законодателя. Правильно говорится, что Конституция РФ с ее идеальными конструкциями дает российскому народу "шанс преодолеть собственную историческую судьбу" и как бы вырваться из заколдованного круга, в котором все предопределено исторической традицией. Анализируя такую традицию, некоторые социологи даже настаивают на повторении в современных условиях старых форм общественного устройства. Отмечают повторение сословного деления на чиновничество, военных, "силовиков", купцов первой (РСПП), второй ("Деловая Россия") и третьей гильдии ("Опора России"), бюджетников (учителей, врачей и т.д.). Все они вовлечены в де-факто административный (а не рыночный) процесс распределения ресурсов "ресурсного государства". Такое государство видится не только как "ресурсное", т.е. распределяющее ресурсы (полученные в основном от продажи полезных ископаемых), но и как "поместное". Губернаторы и главы муниципалитетов рассматриваются как помещики, которые контролируют и распределяют ресурсы. Помещики - не в смысле крепостники, а люди, которым государство в обмен за служение предоставило право на распоряжение ресурсами на определенной территории. Специфика распределения ресурсов отражается на внутренней трудовой миграции из сильных регионов в слабые, которая рассматривается как новое "отходничество", которое может быть суточным, неде
Безымянная страница

Юридическая литература:
- Юридическая помощь: вопросы и ответы
- Трудовое право России: Учебник
- Наследственное право
- Юридический справочник застройщика
- Гражданское право: Учебник : Том 1
- Единый налог на вмененный доход: практика применения
- Защита прав потребителей жилищно-коммунальных услуг: как отстоять свое право на комфортное проживание в многоквартирном доме
- Транспортные преступления: понятие, виды, характеристика: Монография
- Бюджетное право: Учебник
- Страхование для граждан: ОСАГО, каско, ипотека
- Договор трансграничного займа: право и практика
- Судебный конституционный нормоконтроль: осмысление российского опыта: Монография
- Несостоятельность (банкротство) юридических и физических лиц: Учебное пособие
- Оценочная деятельность в арбитражном и гражданском процессе
- Административное судопроизводство
- Деликтные обязательства и деликтная ответственность в английском, немецком и французском праве
- Гражданское право том 1
- Гражданское право том 2
- Защита интеллектуальных прав
- Право интеллектуальной собственности
- Земельное право
- Налоговое право
- Конституционно-правовые основы антикоррупционных реформ в России и за рубежом
- Семейное право
- Конституционное право Российской Федерации
Rambler's Top100
На правах рекламы:

Copyright 2007 - 2018 гг. Комментарии.ORG. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!