Комментарии.org Комментарии Российского законодательства
3.3. Ответственность фактически контролирующих лиц
в корпоративном праве

Рассматривая актуальные тенденции развития российского корпоративного законодательства и правоприменительной практики в этой сфере, следует остановиться на проблеме ответственности фактически контролирующих лиц. В качестве тенденции следует констатировать, что современное законодательное регулирование и судебная практика склоняются в сторону усиления ответственности директоров <280> и лиц, фактически определяющих решения юридического лица.
--------------------------------
<280> Под директорами или членами органов управления в этой статье мы будем понимать лиц, которые в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочены выступать от имени этого юридического лица (п. 3 ст. 53 ГК РФ) и должны разумно и добросовестно действовать в его интересах.

В течение непродолжительного периода времени существенно возросли количество дел о привлечении к имущественной ответственности и суммы удовлетворенных требований, расширились основания привлечения к ответственности <281>.
--------------------------------
<281> Так, в первом полугодии 2016 г. рассмотрено 380 дел, из них удовлетворено 38,4% на сумму 1,31 млрд руб., во втором полугодии 2016 г. - 315 дел, из них удовлетворено 30,2% на сумму 1,23 млрд руб., в первом полугодии 2017 г. - 324 дела, из них удовлетворено 42% на сумму 1,47 млрд руб., во втором полугодии 2017 г. - 434 дела, из них удовлетворено 43,3% на сумму 146,63 млрд руб., в первом полугодии 2018 г. - 491 дело, из них удовлетворено 47,3% на сумму 1,65 млрд руб. (см.: http://cdep.ru; дата обращения: 12.02.2019).

К числу оснований имущественной ответственности в корпоративной сфере относятся правонарушения, совершаемые фактически контролирующими лицами. С 1 сентября 2014 г. <282> в российском праве действует положение, содержащееся в п. 3 ст. 53.1 Гражданского кодекса РФ: лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, выступающим от имени юридического лица, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. В случае совместного причинения убытков юридическому лицу члены органов управления и лица, имеющие фактический контроль, обязаны возместить убытки солидарно (п. 4 ст. 53.1 ГК РФ). Истцами по данному основанию могут выступать само хозяйственное общество и акционер (участник), независимо от размера доли в уставном капитале общества (п. 1 ст. 53.1 ГК РФ) <283>, а также члены коллегиального органа управления (далее - совет директоров) хозяйственного общества (п. 4 ст. 65.3 ГК РФ) <284>.

--------------------------------
<282> Дата вступления в силу Федерального закона от 05.05.2014 N 99-ФЗ "О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации" (далее по тексту - Закон N 99-ФЗ).
<283> Заметим, что п. 5 ст. 71 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" (далее по тексту - Закон об АО) обусловливает такой иск наличием у акционера не менее чем 1% размещенных обыкновенных акций общества, однако представляется, что в соответствии со ст. 3 Закона N 99-ФЗ с 1 сентября 2014 г. должны применяться положения ГК РФ.
<284> Верховный Суд РФ в п. 32 Постановления Пленума от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее по тексту - Постановление N 25) разъяснил, что участник корпорации, обращающийся в установленном порядке от имени корпорации в суд с требованием о возмещении причиненных корпорации убытков (ст. 53.1 ГК РФ) в силу закона является ее представителем, в том числе на стадии исполнения судебного решения, а истцом по делу выступает корпорация (п. 2 ст. 53, п. 1 ст. 65.2 ГК РФ).

Судебная практика применения положений об ответственности фактически контролирующих лиц пока еще не стала обширной - во-первых, в силу непродолжительного срока действия этих положений, а во-вторых, в силу исключительной природы ответственности за фактический контроль. Совершенно очевидно, что при всем интересе профессионального сообщества к феномену фактического контроля данное обстоятельство является исключением из общего правила о необходимости наличия у субъекта для привлечения его к имущественной ответственности формально юридических оснований выступать от имени юридического лица.
Будучи законодательной новеллой в корпоративной сфере, возможность привлечения фактически контролирующих лиц к имущественной ответственности тем не менее уже практиковалась российскими судами <285> при применении ст. 10 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) для целей привлечения к субсидиарной ответственности фактически контролирующих должника лиц. Стоит отметить, что именно с применением положений Закона о банкротстве, регулирующих ответственность контролирующего должника лица, связано введение в российскую судебную практику понятия "фактический контроль". В настоящий момент уже начала складываться практика <286> применения норм новой главы III.2 Закона "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве". В числе целей изменения законодательства о банкротстве следует назвать новое понимание контролирующего лица, устанавливаемое путем расширения круга субъектов, которые могут быть привлечены к имущественной ответственности по обязательствам должника <287>. Под контролирующим должника лицом Закон понимает физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, например по совершению сделок и определению их условий. Контролирующими лицами с точки зрения Закона о банкротстве могут быть как лица, имеющие юридически формализованные основания контроля, так и фактически контролирующие лица (ст. 61.10).
--------------------------------
<285> См., напр.: Определение АС Республики Калмыкия от 04.08.2017 по делу N А22-941/2006 (дело HSBC Management (Guernsey) Limited при банкротстве ООО "Дальняя степь", также известно как "дело Браудера"); Постановления ФАС Уральского округа от 12.05.2012 по делу N А60-1260/2009 ("дело Максимова"); АС Московского округа от 01.10.2015 по делу N А40-119763/2010 ("дело Пугачева").
<286> См., напр.: Определение ВС РФ от 15.02.2018 N 302-ЭС14-1472(4,5,7) по делу N А33-1677/2013; Постановления АС Московского округа от 15.02.2018 N Ф05-4716/2016 по делу N А40-25661/2015; АС Уральского округа от 23.01.2018 N Ф09-14371/13 по делу N А07-9327/2011, от 04.06.2018 N Ф09-2247/18 по делу N А60-26913/2016, от 04.05.2018 N Ф09-9241/14 по делу N А60-43691/2013; Пятнадцатого ААС от 09.02.2018 N 15АП-14732/2017 по делу N А53-513/2016. См.: СПС "КонсультантПлюс".
<287> Введена Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях". О новеллах Закона о банкротстве подробнее см.: Шиткина И.С. Имущественная ответственность контролирующих должника лиц при банкротстве: очередные законодательные новеллы // Хозяйство и право. 2017. N 11.

Так, в качестве одной из презумпций установления контроля в Законе названа возможность извлекать выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, которые в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочены выступать от имени этого юридического лица, включая членов коллегиальных органов юридического лица (подп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве).
Также Закон о банкротстве содержит открытый перечень оснований установления контроля, предусматривая при этом, что лицо может быть признано контролирующим в судебном порядке по основаниям иным, чем те, которые перечислены в самом законе (п. 5 ст. 61.10).
Для целей применения Закона о банкротстве Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53, Постановление). Как указано в Постановлении, "осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков (выделено мной. - И.Ш.) аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника" (абз. 2 п. 3).
ФНС России в письме от 16 августа 2017 г. N СА-4-18/16148@ "О применении налоговыми органами положений главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ" <288> указала, что основаниями фактического контроля могут служить любые неформальные личные отношения, в том числе установленные оперативно-розыскными мероприятиями, например совместное проживание (состояние в так называемом гражданском браке), длительная совместная служебная деятельность (военная служба, гражданская служба), совместное обучение (одноклассники, однокурсники) и т.п. (п. 2.2 письма).
--------------------------------
<288> Притом что письмо ФНС имеет ненормативный характер и не является обязательным для судов, можно предположить, что оно будет иметь значение для складывающейся правоприменительной практики в этой сфере. Об отрицательной оценке ведомственных ненормативных актов как источников правового регулирования см.: Шиткина И.С. Основные направления развития корпоративного законодательства и тенденции правоприменительной практики // Предпринимательское право. Приложение. 2018. N 2. С. 15.

Так, в одном из налоговых дел (о признании налоговой схемой дробления бизнеса) налоговый орган, обосновывая подконтрольность и взаимозависимость юридических лиц, представил в суд письмо из школы, согласно которому участник и руководитель общества и другое лицо в 1985 году являлись одноклассниками <289>.
--------------------------------
<289> См.: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 11.06.2014 по делу N А19-5599/2013 // СПС "КонсультантПлюс".

Возникает вопрос: возможно ли использование положений, выработанных судами для квалификации фактического контроля в делах о банкротстве, в корпоративной сфере - для целей применения ст. 53.1 ГК РФ?
Представляется, что прямого переноса в корпоративную практику всех правовых позиций, выработанных для привлечения контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве, быть не должно - в делах о банкротстве основания контроля могут быть шире, а ответственность строже, ведь целью законодательства о банкротстве является защита не только частных, но и публично-правовых интересов (уплата налогов, обеспечение занятости персонала и пр.), и проявление в этом случае большей жесткости оправдано публично-правовыми ценностями, а также интересами кредиторов <290>. К тому же положения Закона о банкротстве являются специальными по отношению к общегражданскому регулированию и не могут непосредственно применяться в корпоративной сфере.
--------------------------------
<290> В пункте 10 Обзора судебной практики ВС РФ N 1 (2016) (утв. Президиумом ВС РФ 13.04.2016) приведено Определение ВС РФ, в котором в рамках рассмотрения заявления о признании и приведении в исполнение решения третейского суда, вынесенного против лица, в отношении которого на момент рассмотрения заявления было возбуждено дело о банкротстве, суд подчеркнул, что защита охраняемых законом интересов кредиторов в отношениях с неплатежеспособным должником относится к одной из важных функций правосудия, являющейся элементом публичного порядка государства.

Представляется, что в банкротном процессе возможно использовать более низкий стандарт доказывания для признания лиц фактически контролирующими. Это позволит расширить круг лиц, привлекаемых к ответственности <291>, и облегчить для заинтересованных лиц процесс доказывания того, что соответствующие лица виновны в доведении юридического лица до банкротства и/или причинении ему убытков. Если вопрос о взыскании убытков ставится не в рамках банкротного процесса, то, учитывая исключительно внутренний характер подобных дел (юридическое лицо сохраняет свою способность отвечать по своим обязательствам, а потому публичные интересы и/или интересы третьих лиц не затронуты), стандарт доказывания должен быть более жестким.
--------------------------------
<291> Как субсидиарной (ст. ст. 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве), так и за убытки, причиненные юридическому лицу, если они взыскиваются в процедуре банкротства (ст. 61.20).

Тем не менее, поскольку в корпоративной практике нет сложившихся подходов к пониманию фактического контроля <292>, в корпоративных спорах будут использоваться релевантные правовые позиции, разработанные для банкротных процедур.
--------------------------------
<292> Интересно заметить, что в Постановлении N 53 ВС РФ в ряде случаев дает разъяснение признаков фактического контроля одновременно применительно как к положениям о банкротстве, так и к п. 3 ст. 53.1 ГК РФ (например, п. 3 Постановления).

При этом нельзя не отметить крайне тревожную тенденцию абсолютизации фактического контроля, способную дойти до опасной черты, связанной с отождествлением фактического контроля и противоправного поведения.
Осуществление фактического контроля само по себе не является противоправным.
Как можно охарактеризовать фактический контроль и какие лица могут быть признаны контролирующими для целей применения к ним норм об ответственности за фактический контроль в корпоративной сфере?
Обычно между субъектами правоотношений существуют определенные правовые связи, т.е. урегулированные нормами права (или в соответствии с нормами права иными средствами регламентации) взаимные права и обязанности. Как правило, правовые связи являются формализованными - закрепленными способами, установленными законом. Например, обязательственные правоотношения обычно оформляются договором, вещные могут требовать совершения специального юридического акта - государственной регистрации права.
Между тем субъекты правоотношений не всегда стремятся к их формализации, в ряде случаев предпочитая не раскрывать себя как участника правоотношения, используя для этого различные, в том числе вполне законные механизмы (например, институт номинального держателя).
При этом для защиты публичных интересов и слабой стороны в частноправовых отношениях государство нередко заинтересовано в установлении и возложении обязанностей и ответственности на реального субъекта правоотношения. Поэтому и осуществляется соответствующее законодательное регулирование, игнорирующее формальный "фасад", за которым скрывается истинный носитель прав и обязанностей, реально формирующий волю юридического лица.
Таким образом, признание лица фактически контролирующим корпорацию - это инструмент выявления (материализации) правовой связи между субъектами.
Сущность фактического контроля заключается в наличии неформализованного (не основанного на формально юридических основаниях) "господства" одного юридического или физического лица над другим юридическим лицом (подконтрольное лицо), в исключении или подавлении де-факто контролирующим лицом воли подконтрольного лица, в способности контролирующего лица определять решения подконтрольного лица.
При квалификации фактического контроля в корпоративной сфере речь может идти, среди прочего, о так называемых теневых директорах (shadow directors) <293>, бенефициарных владельцах <294>, фактических получателях дохода <295>. Фактический контроль осуществляет, например, основное общество в отношении дочернего, если дочерность как способность определять решения возникла в соответствии с п. 1 ст. 67.3 ГК РФ по основанию "иным образом определять решения" <296>.
--------------------------------
<293> Теневыми директорами (shadow directors) называют юридических и физических лиц, обладающих фактической возможностью определять действия юридического лица, хотя они не являются единоличным исполнительным органом или членами коллегиальных органов управления юридического лица. Это понятие происходит из английского права, где теневым директором признается лицо, которое не было надлежащим образом избрано в качестве директора (т.е. не является де-юре директором), но в соответствии с указаниями или инструкциями которого директора компании обычно действуют (ст. 251 Закона Великобритании о компаниях 2006 г.).
<294> Используется, например, в ст. 3 Федерального закона от 07.08.2001 N 115-ФЗ "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма".
<295> Термин применяется в налоговом законодательстве. См., напр.: ст. 312 Налогового кодекса РФ.
<296> Заметим, что отношения дочерности - это одно из проявлений отношений контроля, в которых участниками экономической зависимости выступают основное хозяйственное общество (товарищество) и дочерние хозяйственные общества. Подробнее см.: Корпоративное право: Учебный курс. В 2 т. / Под ред. И.С. Шиткиной. Т. 1. М.: Статут, 2017. 967 с. (автор главы 5 - И.С. Шиткина).

Иные обстоятельства, позволяющие основному обществу (товариществу) определять решения дочернего (кроме преобладающей доли участия и договора), могут возникать, например, в связи с наличием косвенного контроля через систему участия, когда основное общество контролирует "внучатое" через дочернее общество; в связи с отношениями аффилированности, позволяющими лицу образовывать единоличный исполнительный орган, формировать более 50% персонального состава совета директоров, коллегиального исполнительного органа хозяйственного общества; в результате предоставления дополнительных прав и обязанностей участникам общества с ограниченной ответственностью (п. 2 ст. 8, п. 2 ст. 9 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью"), установления дополнительных обязанностей для акционеров непубличного общества (п. 7 ст. 7 Закона об АО).
С учетом конкретных обстоятельств в каждом случае судом могут применяться различные критерии, свидетельствующие о наличии у лица фактического контроля. Например, фактический корпоративный контроль может осуществляться посредством создания сложной юридической структуры владения с косвенным участием, когда фактически контролирующее лицо находится на вершине корпоративной пирамиды и через цепочку номинальных компаний, по существу, управляет бизнесом и извлекает из него доход <297>; посредством использования схем с перекрестным владением акциями (долями), когда наличие квазиказначейских акций позволяет контролирующему лицу, по сути, самостоятельно осуществлять контроль над своей деятельностью. Фактический контроль возникает и в силу учрежденных в иностранных юрисдикциях квазитрастовых схем, когда бенефициар не устраняется от управления переданным в траст имуществом.
--------------------------------
<297> Такие обстоятельства были установлены, например, в "деле Сенаторова". Суд принял решение об обращении взыскания по личным долгам физического лица на имущество, принадлежащее юридическим лицам, фактически находящимся под его контролем. См.: решение Мещанского районного суда г. Москвы от 31.01.2012, оставлено в силе Апелляционным определением Московского городского суда от 02.08.2012 по делу N 11-16173.

Примером могут служить трасты, учрежденные г-ном Пугачевым, владельцем "Межпромбанка", которые были признаны Высоким судом Лондона мнимыми, поскольку реальным владельцем переданных в траст активов являлся их учредитель. Портал The Lawyer привел слова судьи по этому делу: "Смысл трастов был в том, чтобы спрятать контроль над активами, создать видимость... что они ему не принадлежали". В решении от 11 октября 2017 г. суд согласился с позицией Агентства по страхованию вкладов (истец), что истинная сущность учрежденных г-ном Пугачевым трастов заключается в том, чтобы учредитель оставался единственным бенефициарным собственником трастовых активов. Как было доказано в деле, Пугачев, будучи протектором этих трастов, имел возможность сменить управляющих трастами, если бы они перестали выполнять его поручения <298>.
--------------------------------
<298> См.: https://rbc.ru/finances/11/10/2017/59ddff649a79477a127b1521 (дата обращения: 10.06.2018).

Поскольку перечень оснований установления контроля не формализован (впрочем, он не может и не должен быть формализован в законодательстве, иначе он бы перестал исполнять имеющееся у этого института предназначение), фактический контроль должен определяться судом в каждом конкретном деле.
При привлечении к ответственности контролирующих лиц суды должны исходить из оценки реального влияния таких лиц на формирование воли юридического лица.
В одном из дел <299> суд обратил внимание на то, что под возможностью определять решения лица (п. 3 ст. 53.1 ГК РФ) подразумевается отсутствие у контролируемого лица автономии воли.
--------------------------------
<299> См.: Постановление Девятого ААС от 07.11.2016 по делу N А40-199627/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

О наличии фактического контроля могут свидетельствовать:
- фактическое участие в руководстве юридическим лицом - принятие контролирующим лицом ключевых решений, например согласование кандидатур на руководящие должности, принятие решений о совершении значимых сделок, контроль финансовых операций, участие в корпоративных действиях и событиях, переговорах с контрагентами, инвесторами, кредиторами, представителями органов власти, персоналом и иными лицами;
- функционирование органов управления на формальной основе, когда участники юридического лица и/или члены органов управления не осуществляют полномочия в своей воле и в своем интересе или их воля в значительной степени подавляется контролирующим лицом, и влияние контролирующего лица на членов органов управления, дача им указаний, распоряжений, согласование принимаемых ими управленческих решений, подотчетность органов управления контролирующему лицу;
- использование номинальных лиц для де-юре контроля юридического лица в целях сокрытия де-факто контролирующего лица. В качестве номинальных лиц могут использоваться как близкие родственники (родители, дети, братья, сестры, супруги, иные родственники), так и другие лица (бывшие подчиненные, работники юридического лица, партнеры, управляющие активами), пользующиеся доверием контролирующего лица;
- неучастие (устранение от дел) участников (акционеров) и/или членов органов управления в деятельности юридического лица и максимальная передача ими вопросов своей компетенции фактически контролирующему лицу.
С учетом фактических обстоятельств в каждом конкретном случае могут наличествовать и другие признаки, свидетельствующие об осуществлении лицом фактического контроля. Зачастую контролирующее лицо организует заключение или участвует в цепочке сделок, не имеющих экономического смысла для юридического лица. Данное обстоятельство является для судов своеобразным маркером, свидетельствующим о наличии отношений фактического контроля <300>.
--------------------------------
<300> Суды неоднократно обращали внимание на отсутствие в сделках экономического смысла как показателя контроля, осуществляемого извне. См., напр.: Постановление ФАС Уральского округа от 12.05.2012 N Ф09-727/10 по делу N А60-1260/2009 ("дело Максимова").

Каковы основания привлечения к гражданско-правовой ответственности за фактический контроль?
Для того чтобы ответить на вопрос об основаниях ответственности за фактический контроль, важно понять правовую природу этого вида имущественной ответственности. О правовой природе ответственности членов органов управления и фактически контролирующих лиц в доктрине высказано немало порой противоположных позиций, и их аргументация зависит, в частности, от понимания авторами сущности правоотношений, складывающихся между членами органов управления, фактически контролирующими лицами и корпорацией.
Характеризуя ответственность членов органов управления перед корпорацией, О.В. Гутников именует ее корпоративной ответственностью и обосновывает ее особую правовую природу, отличающуюся как от деликтной, так и от договорной. Так, он пишет: "Основанием такой ответственности является не нарушение договора и не общегражданский деликт (причинение вреда), а повлекшее возникновение убытков нарушение установленных законом и учредительными документами юридического лица многочисленных и конкретных корпоративных обязанностей членов органов юридического лица, важнейшей из которых является обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно. Содержание этих обязанностей выходит далеко за рамки обязанности просто не причинять вред, нарушение которой является основанием наступления деликтной ответственности. Речь идет об обязанности проявлять повышенную заботу об интересах юридического лица, действовать добросовестно и разумно, о чем в обязательствах из причинения вреда не идет и речи. Лица, перед которыми члены органов управления несут корпоративную ответственность, не ограничиваются стороной договора (как это бывает в договорной ответственности). Право предъявлять к этим лицам требования о возмещении убытков предоставляется не только юридическому лицу, но и его участникам, а в некоторых случаях - также кредиторам юридического лица (например, при банкротстве юридического лица, вызванного умышленными действиями членов органов управления)" <301>.
--------------------------------
<301> Гутников О.В. Юридическая ответственность в корпоративных отношениях // Вестник гражданского права. 2014. N 6. Т. 14. С. 71. Особый характер ответственности членов органов управления юридического лица обосновывал также, в частности, Б.Р. Карабельников (Карабельников Б.Р. Трудовые отношения в хозяйственных обществах. М., 2003. С. 80).

Е.А. Суханов называет ответственность, предусмотренную п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, виновной деликтной ответственностью <302>.
--------------------------------
<302> Суханов Е.А. Сравнительное корпоративное право. М., 2014. С. 198.

Д.В. Ломакин и О. Гентовт утверждают, что применительно к директорам гражданско-правовая ответственность не может быть признана деликтной, поскольку для нее не характерны атрибуты деликтной ответственности <303>. Природа гражданско-правовой ответственности лиц, обладающих фактическим контролем над организацией, по мнению Д.В. Ломакина, будет зависеть от наличия между фактически контролирующими лицами и юридическим лицом корпоративных правоотношений. Характеризовать рассматриваемую ответственность в качестве деликтной правомерно лишь в случае отсутствия корпоративных отношений между указанными лицами <304>.
--------------------------------
<303> Подробную аргументацию см.: Ломакин Д., Гентовт О. Ответственность контролирующих лиц: правовая природа и механизм привлечения к ней // Хозяйство и право. 2016. N 1.
<304> Ломакин Д.В. Контроль как форма зависимости юридических лиц // Хозяйство и право. 2018. N 2. С. 16. Судя по приведенной цитате, автор полагает, что между фактически контролирующим лицом и обществом могут быть корпоративные правоотношения. Очевидно, наличие таких правоотношений нельзя исключить, поскольку могут быть смешанные основания установления контроля (и формально-юридические, и базирующиеся на фактических обстоятельствах). Например, у фактически контролирующего лица может быть незначительная доля в уставном капитале. Вместе с тем представляется, что по общему правилу между фактически контролирующим лицом и корпорацией не возникает корпоративных правоотношений.

Представляется, что имущественная ответственность членов органов управления корпорации действительно обладает значительными особенностями, которые позволяют говорить о ее особой правовой природе <305>. Важно подчеркнуть, что при всей специфике ответственности в корпоративной сфере, базирующейся на обязанности членов органов управления и фактически контролирующих лиц действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно и на отсутствии перечня противоправных действий (бездействия), за совершение которых они могут быть привлечены к гражданско-правовой ответственности, требование доказать противоправное поведение указанных лиц является обязательным.
--------------------------------
<305> Подробнее см.: Корпоративное право: Учебный курс. Т. 1 (автор главы 19 - И.С. Шиткина).

Для привлечения к гражданско-правовой ответственности за фактический контроль должен быть доказан полный состав правонарушения, т.е. следующие обстоятельства в совокупности: противоправность поведения ответчика как причинителя вреда, вина, наличие и размер понесенных убытков, а также причинно-следственная связь между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками. Недоказанность хотя бы одного из указанных элементов является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.
Как разъяснено в абз. 1 п. 12 Постановления N 25, по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (п. 2 ст. 15 ГК РФ).
Применительно к фактически контролирующему лицу должна быть также доказана фактическая возможность определять действия юридического лица, включая возможность давать обязательные для исполнения указания.
Следует подчеркнуть, что возможность давать указания также должна носить фактический характер. Если она основывается на договоре, положениях устава, наличии доли участия в уставном капитале либо имеет иное юридическое основание, то она не может считаться фактической.
Верховный Суд в одном из дел указал, что общество как участник юридического лица с долей в 75,004% в уставном капитале имеет фактическую возможность определять действия юридического лица, голосуя на внеочередном общем собрании участников общества за одобрение спорного договора, и впоследствии может быть привлечено к солидарной ответственности за убытки, причиненные по его вине, поскольку в силу ст. 53.1 ГК РФ оно обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно <306>.
--------------------------------
<306> Определение ВС РФ от 05.12.2016 N 310-ЭС16-17965 по делу N А08-3569/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

Из этого судебного акта следует, что в том числе у судов пока еще не сложилось единого подхода к пониманию фактического контроля. Конечно, участник общества, имеющий преобладающую долю участия в уставном капитале, имеет возможность определять решения этого общества, однако не в силу фактических, а в силу юридических оснований - наличия корпоративных прав, обусловленных владением долей в уставном капитале.
Что же такое фактическая возможность определять действия юридического лица? Отвечая на этот вопрос, важно помнить, что главная идея концепции фактического контроля - стремление выявить реального носителя экономического господства, того, кто формирует волю юридического лица, и привлечь его к ответственности за противоправные действия при осуществлении такого контроля.
Отказывая истцу в удовлетворении требований о взыскании с члена совета директоров общества убытков, возникших, по мнению истца, в результате того, что член совета директоров дал указание бухгалтеру заключить соглашение о расторжении договора аренды, суды пришли к выводу о недоказанности как наличия у члена совета директоров полномочий выступать от имени общества или фактической возможности определять действия юридического лица, так и совершения ответчиком как членом совета директоров каких-либо недобросовестных и неразумных действий, повлекших причинение спорных убытков. Суды указали, что само по себе участие члена совета директоров в обсуждении возможности расторжения договора не свидетельствует о наличии возможности давать обязательные для исполнения указания или фактической возможности определять действия юридического лица <307>.
--------------------------------
<307> См.: Постановление АС Северо-Западного округа от 24.04.2017 по делу N А56-22790/2016 // СПС "КонсультантПлюс".

Действительно, совет директоров как коллегиальный орган управления принимает решения посредством голосования и, как правило, не менее чем половиной голосов от числа присутствующих, так что позиция одного члена совета директоров не может быть расценена как указание контролирующего лица. При этом член совета директоров может быть привлечен к гражданско-правовой ответственности в
Безымянная страница

Юридическая литература:
- Комментарий практики рассмотрения экономических споров
- Антикоррупционный комплаенс в Российской Федерации
- Коментарий к поправке к конституции 2020
- Правовые режимы антиконкурентных действий: монография
- Юридическая помощь: вопросы и ответы. Выпуск IV
- Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации 2021
- Комментарий к Федеральному закону от 2 мая 2006 г. N 59-ФЗ О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации
- Комментарий к ФЗ Об ответственном обращении с животными и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации
- Комментарий к N 165-ФЗ Об основах обязательного социального страхования
- Экспертиза нормативных правовых актов в сфере реализации промышленной политики
- Комментарий к Основам законодательства Российской Федерации о нотариате 2020
- Комментарий к Федеральному закону Об исполнительном производстве
- Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации
- Индивидуальный предприниматель: от создания до закрытия
- Наследственное право: постатейный комментарий к статьям 1110 - 1185, 1224 Гражданского кодекса Российской Федерации
- Юридическая помощь: вопросы и ответы. Выпуск III
- Права и обязанности предпринимателя при взаимоотношениях с правоохранительными органами: закон и практика
- Комментарий к Федеральному закону от 24 июня 1999 г. N 120-ФЗ Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних
- Аккредитация испытательных лабораторий на примере работы агрохимической службы: учебное пособие
- Комментарий к Федеральному закону от 26 декабря 2008 г. N 294-ФЗ О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля
- Административное право Российской Федерации: учебник
- Исполнительное производство: Учебник
- Комментарий к Федеральному закону от 29 декабря 2012 г. N 273-ФЗ Об образовании в Российской Федерации
- Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая
- Предпринимательское право России: итоги, тенденции и пути развития: монография
- Адвокатура в России: учебник для вузов
- Прокурорская проверка. Методика и тактика проведения: учебное пособие
- Постатейный комментарий к Кодексу РФ об административных правонарушениях. Часть вторая
- Курс доказательственного права: Гражданский процесс. Арбитражный процесс. Административное судопроизводство
- Правовые основы военно-технического сотрудничества
- Постатейный комментарий к Кодексу РФ об административных правонарушениях. Часть первая
- Размышляя о судопроизводстве: Избранное
- Продажа или приобретение бизнеса: правовое сопровождение сделки: монография
- Комментарий к Федеральному закону от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ Об обществах с ограниченной ответственностью
Комментарий к Федеральному закону от 18 июля 2011 г. N 223-ФЗ "О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц 2019 год.
- О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд: научно-практический комментарий к Федеральному закону от 5 апреля 2013 г. N 44-ФЗ 2019 год.
- Наследование имущества: от совершения завещания до приобретения наследства 2019 год.
- E-commerce и взаимосвязанные области (правовое регулирование): Сборник статей 2019 год.
- Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации 2019 год.(постатейный)
- Юридическая помощь: вопросы и ответы
- Трудовое право России: Учебник
- Наследственное право
- Юридический справочник застройщика
- Гражданское право: Учебник : Том 1
- Единый налог на вмененный доход: практика применения
- Защита прав потребителей жилищно-коммунальных услуг: как отстоять свое право на комфортное проживание в многоквартирном доме
- Транспортные преступления: понятие, виды, характеристика: Монография
- Бюджетное право: Учебник
- Страхование для граждан: ОСАГО, каско, ипотека
- Договор трансграничного займа: право и практика
- Судебный конституционный нормоконтроль: осмысление российского опыта: Монография
- Несостоятельность (банкротство) юридических и физических лиц: Учебное пособие
- Оценочная деятельность в арбитражном и гражданском процессе
- Административное судопроизводство
- Деликтные обязательства и деликтная ответственность в английском, немецком и французском праве
- Гражданское право том 1
- Гражданское право том 2
- Защита интеллектуальных прав
- Право интеллектуальной собственности
- Земельное право
- Налоговое право
- Конституционно-правовые основы антикоррупционных реформ в России и за рубежом
- Семейное право
- Конституционное право Российской Федерации
На правах рекламы:

Copyright 2007 - 2019 гг. Комментарии.ORG. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!