Комментарии.org Комментарии Российского законодательства
style="max-height: 50vh;">
 Скачать
"Антикоррупционный комплаенс в Российской Федерации: междисциплинарные аспекты: Монография"
(Гармаев Ю.П., Иванов Э.А., Маркунцов С.А.)
style="max-height: 50vh;">
4.2 Криминогенные и уголовно-правовые риски в сфере
противодействия коррупции и антикоррупционного комплаенса

Исследования института риска, риск-факторов и риск-ситуаций в контексте современной криминологии начались относительно недавно. Одним из основоположников этого направления исследований стал М.М. Бабаев. В частности, исходя из положения о том, что самая эффективная профилактика - ранняя профилактика, ученый справедливо указал на то, что самая эффективная ее часть - это сверхранняя профилактика в сфере возникновения риск-факторов и риск-ситуаций <166>. Совместно с Ю.Е. Пудовочкиным ученый утверждает, что зоне риска (риск-ситуации) как отдельному этапу принадлежит самостоятельное место в детерминационном процессе преступности. Риск здесь - отправная точка, начало начал, самое первое звено в детерминационной цепи... <167>. По мнению М.М. Бабаева, в условиях современных задач повышения эффективности борьбы с преступностью на основе новых подходов возникла и становится все более актуальной необходимость рассматривать совокупность криминогенных (внешних) рисков как относительно самостоятельный объект криминологического воздействия с одновременным выделением рискам автономного места в составе комплекса детерминантов преступности <168>. Такого рода бесспорные, в определенном смысле - аксиономичные утверждения, посвященные институту риска, на первый взгляд существовали в криминологии всегда. Однако в реальности ситуация обстоит иначе. Риск сам по себе как отдельная самостоятельная категория, по утверждению М.М. Бабаева, не только не является соответствующим объектом научного анализа, но даже вообще отсутствует в тезаурусе криминологии <169>. В отношении анализируемых утверждений следует лишь сказать, что все гениальное - просто. В настоящее время, по мнению ученых, закрыть глаза на проблему рисков неразумно. В первую очередь это может сказаться (и сказывается!) на качестве решения задач предупреждения преступлений: картина криминальной детерминации оказывается неполной, ее оценка неточной, и, следовательно, профилактическая система лишается некоторых важных предпосылок повышения эффективности своих практических усилий <170>, <171>. Таким образом, проблема риска - важная проблема в исследованиях детерминационного комплекса преступности и профилактики (предупреждения) преступности. Весьма странно, что до настоящего времени исследования этого вопроса в рамках криминологии не осуществлялись, ибо понятие риска в качестве легального понятия закреплено в отдельных подзаконных нормативных правовых актах, конкретизирующих положения базового Федерального закона "О противодействии коррупции". В данном случае речь идет о понятии "коррупционный риск", которое, в частности, встречается в пп. "и" ч. 2 Национального плана противодействия коррупции на 2012 - 2013 годы <172>, в пп. "а" п. 2, пп. "а" п. 3 Национального плана противодействия коррупции на 2014 - 2015 годы <173>, в пп. "б" п. 16 и в п. 34 Национального плана противодействия коррупции на 2018 - 2020 годы <174>, в иных нормативных актах <175>, либо о понятии "риска коррупции", которое встречается, например, в п. 4 Методических рекомендаций по разработке и принятию организациями мер по предупреждению и противодействию коррупции при формулировании одного из основных принципов противодействия коррупции в организации <176>.
--------------------------------
<166> Бабаев М.М. Риски как компонент детерминационного комплекса преступности // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2018. N 1 (41). С. 108.
<167> Подробнее см.: Бабаев М.М., Пудовочкин Ю.Е. Феномен риска в контексте профилактической политики (криминальная рискология) // Вестник СПбГУ. Право. 2019. Т. 10. Вып. 1. С. 142.
<168> Бабаев М.М. Риски как компонент детерминационного комплекса преступности // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2018. N 1 (41). С. 108.
<169> Бабаев М.М. Риски как компонент детерминационного комплекса преступности // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2018. N 1 (41). С. 107.
<170> Бабаев М.М., Пудовочкин Ю.Е. Феномен риска в контексте профилактической политики (криминальная рискология) // Вестник СПбГУ. Право. 2019. Т. 10. Вып. 1. С. 138.
<171> Подробнее об этом, например, см.: Жалинский А.Э. Условия эффективности профилактики преступления. М.: ВНИИ МВД СССР, 1978. 152 с.
<172> Указ Президента РФ от 13 марта 2012 г. N 297 "О Национальном плане противодействия коррупции на 2012 - 2013 годы и внесении изменений в некоторые акты Президента Российской Федерации по вопросам противодействия коррупции" (ред. от 19.03.2013) // Собрание законодательства РФ. 2012. N 12. Ст. 1391.
<173> Указ Президента РФ от 11 апреля 2014 г. N 226 "О Национальном плане противодействия коррупции на 2014 - 2015 годы" (ред. от 15.07.2015) // Собрание законодательства РФ. 2014. N 15. Ст. 1729.
<174> Указ Президента РФ от 29 июня 2018 г. N 378 "О Национальном плане противодействия коррупции на 2018 - 2020 годы" // Собрание законодательства РФ. 2018. N 27. Ст. 4038.
<175> См., например: Приказ Минпромторга России от 25 декабря 2018 г. N 5214 "Об утверждении Перечня должностей федеральной государственной гражданской службы в центральном аппарате Министерства промышленности и торговли Российской Федерации, замещение которых связано с коррупционными рисками" // Документ официально опубликован не был.
<176> Методические рекомендации по разработке и принятию организациями мер по предупреждению и противодействию коррупции (утв. Министерством труда и социальной защиты РФ 8 ноября 2013 г.) // Документ официально опубликован не был.

М.М. Бабаев справедливо указывает на содержательное сходство понятий риск-факторов и риск-ситуаций с хорошо известными в нашей науке (науке криминологии. - С.М.) понятиями "криминогенный фактор" и "криминогенная ситуация" <177>. В этой связи необходимо отметить, что законодательно закрепленное в рамках Федерального закона "О противодействии коррупции" понятие "конфликт интересов" <178>, хотя и определяемое через понятие ситуации, по своей сути и представляет собой "риск-фактор". В содержании понятия конфликта интересов как риск-фактора в контексте коррупционной риск-ситуации значительно больше психологического и экономического, чем собственно юридического. Данный пример косвенно подтверждает мысль о необходимости комплексного восприятия института риска, в рамках которого будут объединены его юридическая, экономическая и психологическая составляющие.
--------------------------------
<177> Бабаев М.М. Риски как компонент детерминационного комплекса преступности // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2018. N 1(41). С. 106.
<178> Под конфликтом интересов в настоящем Федеральном законе понимается ситуация, при которой личная заинтересованность (прямая или косвенная) лица, замещающего должность, замещение которой предусматривает обязанность принимать меры по предотвращению и урегулированию конфликта интересов, влияет или может повлиять на надлежащее, объективное и беспристрастное исполнение им должностных (служебных) обязанностей (осуществление полномочий). См.: ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции" (ред. от 24 апреля 2020 г.) // Собрание законодательства РФ. 2008. N 52 (ч. I). Ст. 6228.

Представляется, что для более четкого представления понимания механизма риска как детерминанты преступного поведения в сфере антикоррупционного комплаенса необходимо ввести еще некоторые понятия. В рамках действующего антикоррупционного законодательства (в широком смысле этого понятия) активно употребляются такие понятия, как "коррупциогенные факторы" <179> и "коррупционное поведение" <180>. Вместе с тем представляется, что данный понятийный ряд был бы неполным без понятия "коррупциогенное поведение", о необходимости введения которого в научный оборот мы писали более десяти лет назад. В частности, указывалось, что коррупционное поведение, будучи, прежде всего, социологическим понятием включает в себя еще один пласт поведенческих актов: а именно это действия, являющиеся в сущности коррупциогенным поведением, то есть действия, порождающие коррупционные правонарушения или способствующие их распространению... одним из основных признаков такого коррупциогенного поведения было предложено считать конфликт интересов <181>. Судя по всему, данная идея в целом была позитивно воспринята научным сообществом и исследование данного явление получило дальнейшее развитие. Впоследствии в науке отмечалось, что коррупционное поведение не всегда связано с совершением непосредственно актов коррупции и может выражаться в создании благоприятной для этого среды, так называемый клиентизм, семейственность, клановость, коррупционный протекционизм или фаворитизм <182>. Такие факты подлежат обязательной фиксации и должны рассматриваться не как легальные традиции нашего общества, а именно как коррупционные проявления. Многие из данных социально-негативных явлений коррелируют с понятием "конфликт интересов" и закономерно рассматриваются как коррупциогенные факторы <183>.
--------------------------------
<179> Понятие "коррупциогенного фактора" применительно к нормативным правовым актам и их проектам в контексте проведения антикоррупционной экспертизы дано в ч. 2 ст. 1 Федерального закона "Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов", перечни таких коррупциогенных факторов представлены в п. п. 3 и 4 Методики проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов. См.: Федеральный закон от 17 июля 2009 г. N 172-ФЗ "Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов" (ред. от 11.10.2018) // Собрание законодательства РФ. 2009. N 29. Ст. 3609; Постановление Правительства РФ от 26 февраля 2010 г. N 96 "Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов" (ред. от 10.07.2017) (вместе с Правилами проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов, Методикой проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов) // Собрание законодательства РФ. 2010. N 10. Ст. 1084.
<180> См., например: ст. ст. 6 и 7 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции" (ред. от 26.07.2019) // Собрание законодательства РФ. 2008. N 52 (ч. 1). Ст. 6228.
<181> См.: Маркунцов С.А. Правовые средства ограничения коррупционного и коррупциогенного поведения // X Международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества: в 3 кн.; Кн. 3 / Отв. ред. Е.Г. Ясин. М.: Изд. дом ГУ-ВШЭ, 2010. С. 522.
<182> Проблемы совершенствования законодательства Российской Федерации о противодействии коррупции и практика его применения: Монография / Под ред. Т.Я. Хабриевой. М.: Юриспруденция, 2014. С. 50.
<183> Уткин В.А. Конфликт интересов на государственной и муниципальной службе и механизм его предотвращения и урегулирования // Безопасность бизнеса. 2018. N 5. С. 13.

Следует отметить, что у криминологии и рискологии есть еще целый пласт смежных предметных проблем. В частности, в рамках рискологии выделяются социальные типы. В частности, Ю.И. Рягин предлагает рассмотреть пять укрупненных социальных типов, которые, по его мнению, можно назвать рискотипами. Это так называемые перестраховщики, лица с пропорциональной оценкой риска, любители призов, авантюристы, стратеги <184>. Как известно, социальные типы личности преступников - одна из базовых проблем криминологии. Пожалуй, еще одной такой смежной проблемой является проблема мотивации: мотивации в рискологии <185> и мотивации преступного поведения в криминологии. Представляется, что криминологические исследования в этой части несомненно обогатили бы рискологию, находящуюся на стадии первичного накопления знаний.
--------------------------------
<184> Подробнее см.: Рягин Ю.И. Глава 31. Социальные типы в рискологии// Рягин Ю.И. Рискология: В 2 ч. Ч. 1: учебник для вузов. М.: Юрайт, 2020. С. 121 - 129.
<185> Подробнее, например, см.: Рягин Ю.И. Глава 36. Мотивация в рискологии// Рягин Ю.И. Рискология: В 2 ч. Ч. 1: учебник для вузов. М.: Юрайт, 2020. С. 194 - 201.

Тем не менее, возвращаясь к проблеме рассмотрения риска как детерминанты преступного поведения, отметим, что в этом случае, и в этом в очередной раз следует в целом согласиться с М.М. Бабаевым, риски находятся за пределами прямого уголовно-правового действия, поскольку несут в себе только возможность стать преступлением, а для субъекта - возможность стать преступником. Здесь можно говорить только о косвенном (или лучше сказать - непрямом) влиянии, имея в виду нормы уголовной ответственности с двойной превенцией и явно не мощную силу общепредупредительного влияния норм уголовного права <186>. Оценивая общепредупредительное воздействие уголовного права как "явно не мощное", что, на наш взгляд, несколько спорным <187>, М.М. Бабаев совместно с Ю.Е. Пудовочкиным тем не менее приходят к обоснованному выводу о том, что тематика управления криминогенными рисками должна органично войти в дискурс, посвященный проблемам ранней профилактики преступлений и общей превенции уголовного права <188>.
--------------------------------
<186> Там же. С. 107.
<187> Следует отметить, что в криминологии по этому поводу высказывалось и противоположное мнение. Так, в частности, А.И. Марцев и С.В. Максимов пришли к выводу о существенном влиянии общего предупреждения на ограничение распространенности отдельных видов преступлений. См.: Марцев А.И., Максимов С.В. Общее предупреждение преступлений и его эффективность. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1989. С. 159.
<188> Бабаев М.М., Пудовочкин Ю.Е. Феномен риска в контексте профилактической политики (криминальная рискология) // Вестник СПбГУ. Право. 2019. Т. 10. Вып. 1. С. 146.

Относительно недавно А.Э. Жалинский предложил принципиально иной подход к рассмотрению проблемы риска в уголовно-правовом поле, ученый дал авторское определение уголовно-правового риска, явно отличное от того понятия риска в уголовном праве, которое существовало до этого <189>, содержание которого мы проанализировали ранее, и дал характеристику этого феномена, затронул вопрос об уголовно-процессуальных рисках. Под уголовно-правовыми рисками или необоснованно завышенными уголовно-правовыми рисками целесообразно понимать опасность быть подвергнутым уголовному преследованию без законных материально-правовых оснований для этого либо претерпеть различного рода ограничения, связанные с предварительной или окончательной, вступившей в силу или отмененной оценкой деяния как преступления (курсив наш. - С.М.). Уголовно-процессуальные риски изначально порождаются уголовным законом, но реализуются в уголовно-процессуальных решениях и усиливаются ими. Поэтому стоит выделять уголовно-правовые риски в широком смысле как все, что порождено уголовным законом, и собственно уголовно-правовые риски, как те, что связаны с текстом уголовного закона и его пониманием на практике <190>.
--------------------------------
<189> Оценка ситуации риска производилась исключительно с позиции уголовного закона сквозь призму дифференциации уголовной ответственности, либо признания отсутствия преступности деяния.
<190> Жалинский А.Э. Уголовно-правовые риски: неизбежные и завышенные // Жалинский А.Э. Уголовное право в ожидании перемен: теоретико-инструментальный анализ. М.: Проспект, 2008. С. 242.

По мнению ученого, необоснованность риска можно устанавливать по его содержанию и по степени. В целом необоснованность риска означает возможность: а) применения уголовно-правовой нормы без законного фактического основания; б) расширительного толкования нормы; в) неправильной уголовно-правовой оценки деяния; г) незаконного или несправедливого наказания... При этом к уголовно-правовым факторам риска относятся те, которые дают возможность принятия незаконного и несправедливого решения, но не связаны напрямую с открытым нарушением предписаний уголовного закона... проблема уголовно-правовых рисков сопрягается с проблематикой уголовной и, шире, социальной политики, на уровне уголовного правотворчества и правоисполнения - с принципом законности, и в частности началом определенности уголовного закона (точнее уголовно-правового предписания. - С.М.), пределами усмотрения правоприменителя, соотношением казуистических и общих диспозиций, бланкетностью, оценочными признаками и состоянием других уголовно-правовых институтов, средств, конструкций, обеспечивающих реализацию целей уголовного закона... Собственно в уголовно-правовой доктрине направленность на точное и единообразное уяснение смысла уголовно-правового запрета в сущности означает стремление уменьшить вероятность уголовно-правовой ошибки и следовательно необоснованный уголовно-правовой риск... большая часть уголовно-правового дискурса, т.е. обсуждения уголовно-правовых проблем на разном уровне, в разной форме и по различным темам, направлена на снижение уголовно-правового риска <191>. Состояние дискурса об уголовно-правовых рисках в обозначенной сфере будет охарактеризовано несколько позже. Однако, забегая вперед, вслед за А.Э. Жалинским, следует констатировать, что уголовно-правовая наука не разрабатывает средства предупреждения ошибок, снижения уголовно-правовых рисков <192>.
--------------------------------
<191> Там же. С. 244, 246, 242, 243.
<192> Жалинский А.Э. О современном состоянии уголовно-правовой науки // Жалинский А.Э. Уголовное право в ожидании перемен: теоретико-инструментальный анализ. М.: Проспект, 2008. С. 109.

Принципиальным отличием такого подхода к пониманию уголовно-правового риска является то, что риск рассматривается в контексте реализации предписаний уголовного закона, создающих для субъекта ситуацию риска на стадии реализации права преимущественно в форме его применения иными субъектами. Как представляется, такое понимание уголовно-правового риска содержательно значительно ближе к пониманию риска как компонента детерминационного комплекса преступности, нежели, как не удивительно, к пониманию риска в уголовном праве с позиции ранее рассмотренного нами узкого подхода. В этом смысле необходимо отметить, что понятие уголовно-правового риска имеет в определенном смысле "двойственную" природу, что не удивительно с учетом того, что А.Э. Жалинский значительную часть своей жизни посвятил исследованиям в области криминологии, а сам подход к такому пониманию уголовно-правового риска является нестандартным и оригинальным.
На наш взгляд, суть двух обозначенных подходов к пониманию риска в контексте уголовно-правового поля (узкого и широкого) настолько отлична, что вполне уместны и некоторые терминологические различия в соответствующих понятиях. В первом (при узком подходе) случае более уместно использовать термин "риски в уголовном праве" <193> (исходя из того, что соответствующие ситуации риска закреплены в рамках уголовного закона), а во втором случае (при широком подходе) - уголовно-правовые риски.
--------------------------------
<193> Справедливости ради отметим, что большинство авторов пишут в данном случае о риске в уголовном праве. Однако, например, В.В. Бабурин, как ранее было показано нами, использует в этом случае как понятие риска в уголовном праве, так и уголовно-правового риска. Также об этом подробнее см.: Бабурин В.В. Риск как основание дифференциации уголовной ответственности: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Омск, 2009. С. 33 - 39.

Представляется, что именно широкий подход к пониманию риска в уголовном праве как раз и позволяет в своем содержании сочетать наряду с юридическими, его экономические и психологические составляющие. Исходя из того, что риск охватывает своим содержанием множество многоуровневых проблем и вопросов; связывает вместе объективные и субъективные процессы; необходимость и случайность, вероятность и неизбежность, возможность и действительность, сознание и волю и т.д., что свидетельствует об универсальности института риска. В том смысле, что совокупность знаний о риске в юриспруденции, психологии и экономике будут соотноситься друг с другом как юридическая форма, экономическое содержание и психологические закономерности одного прикладного общественного отношения <194>. Именно такого понимания уголовно-правового риска мы всегда придерживались, когда утверждали, что он должен стать одним из базовых понятий в рамках социологии уголовного права. Именно в таком понимании это понятие, наряду с криминологическим риском (риском как компонентом детерминационного комплекса преступности), должно использоваться и в контексте исследования антикоррупционного комплаенса и в целом противодействия коррупции.
--------------------------------
<194> Арямов А.А. Общая теория риска (юридический, экономический и психологический анализ): Монография. М.: Рос. акад. правосудия, 2009. С. 170, 168.

Широкий подход к пониманию риска в рамках уголовно-правового поля - уголовно-правового риска - уже прижился и "дает первые всходы". Свидетельством этому выступает тот факт, что этот термин был воспринят научным и образовательным сообществом. В частности, он стал достаточно активно использоваться в рамках научных публикаций <195>. Вместе с тем представляется, что какого-либо серьезного научного дискурса по данной проблеме пока еще нет. В контексте разработки уголовно-правовых рисков некоторые ученые предпринимают попытки представить их перечень в той или иной сфере жизни общества, тем самым представить своеобразную карту рисков. В частности, предлагая перечень основных уголовно-правовых рисков, связанных с осуществлением бизнес-процессов, А.В. Рагулин выделяет следующие группы уголовно-правовых рисков: в сфере налогообложения; в сфере приобретения активов; в таможенной сфере; связанные с контрагентами, конкурентами, сотрудниками государственных органов; в сфере государственных закупок; в сфере оборота ценных бумаг; связанные с трудовыми отношениями, а также связанные с отдельными сферами бизнес-активности <196>. Представляется, что значительная часть указанных рисков при осуществлении бизнес-процессов прямо или косвенно относится к рискам в сфере антикоррупционного комплаенса.
--------------------------------
<195> См., например: Бальжинимаева В.В. Уголовно-правовые риски: репутация и имидж бизнеса // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2015. N 1. С. 81 - 90; Рагулин А.В. Основные уголовно-правовые риски при осуществлении бизнес-процессов в Российской Федерации // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: материалы XVII Международной научно-практической конференции. М.: РГ-Пресс, 2020. С. 275 - 277; и др.
<196> Подробнее см.: Рагулин А.В. Указ. соч. С. 276 - 277.

Справедливости ради необходимо отметить, что отдельные ученые предпринимают попытки описания отдельных рисков в сфере антикоррупционного комплаенса в контексте определения его содержательного элемента в уголовно-правовой сфере. В частности, П.С. Яни и Н.В. Прохоров под содержательным элементом антикоррупционного комплаенса в уголовно-правовой сфере предлагают понимать установление применимых уголовно-правовых норм, предусматривающих как ответственность за коррупционные преступления (исполнителя и иных соучастников, за оконченное и неоконченное преступление и т.д.), так и освобождение от нее, а также обстоятельства, исключающие преступность деяний, содержащих на первый взгляд все признаки составов коррупционных преступлений <197>. В целом поддерживая идею о необходимости комплексного восприятия и оценки уголовно-правовых рисков в сфере антикоррупционного комплаенса на протяжении всего цикла их существования. Вместе с тем считаем необходимым отметить, что указанное определение не представляется в полной мере удачным ввиду того, что при определении содержательного элемента антикоррупционного комплаенса в уголовно-правовой сфере ученые оперируют понятиями, выработанными в рамках существующей системы противодействия коррупции, которая практически полностью ориентирована на сферы государственной и муниципальной службы. В частности, не вполне удачным в этом контексте представляется упоминание про "ответственность за коррупционные преступления" <198>. Представляется, что таким образом с одинаковым успехом вместо содержательного элемента антикоррупционного комплаенса в уголовно-правовой сфере можно было бы определить содержательный элемент противодействия коррупции средствами уголовного права. Впрочем, П.С. Яни и Н.В. Прохоров не ограничиваются лишь определением обозначенного содержательного элемента, они наполняют его посредством приведения, как обозначают сами ученые, некоторые из многочисленных порождающих уголовно-правовые риски заблуждений относительно содержания уголовно-правового запрета. Далее, в частности, рассматриваются риски и возникающие в их связи заблуждения в отношении взятки-благодарности, взятки за использование авторитета должности, взятки за общее покровительство, размера взятки, окончания получения взятки и покушения на ее получение, корыстного мотива должностного лица, мелкой взятки и продолжаемого взяточничества и т.д. <199>. Все приведенные примеры связаны с получением взятки, дачей взятки, мелким взяточничеством, посредничеством во взяточничестве. Безусловно, понимая, что указанные преступления относятся к преступлениям коррупционной направленности (коррупционным преступления), отметим, что взятка может даваться от имени либо в интересах юридического лица лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческой или иной организации и пр. Вместе с тем возникает вопрос: почему содержательный элемент антикоррупционного комплаенса (курсив наш. - С.М.) в уголовно-правовой сфере раскрывается на примере одних из базовых преступлений против порядка управления (против государственной власти), пусть даже и относящихся к преступлениям коррупционной направленности.
--------------------------------
<197> Яни П.С., Прохоров Н.В. Антикоррупционный комплаенс в уголовно-правовой сфере: содержательный элемент // Российская юстиция. 2018. N 9. С. 54.
<198> Подробнее о понятии, системе преступлений в сфере антикоррупционного комплаенса, преступлений коррупционной направленности и коррупционных преступлений речь пойдет в главе 5.
<199> Подробнее см.: Яни П.С., Прохоров Н.В. Указ. соч. С. 55 - 57.

Итак, представляется, что создание комплексных карт криминологических и уголовно-правовых рисков в сфере антикоррупционного комплаенса (комплаенс-рисков) в контексте дальнейшей разработки средств их снижения должно стать одной из задач исследований в сфере антикоррупционного комплаенса в уголовно-правовой сфере. Вместе с тем такую карту весьма сложно представить без понимания базовых подходов к определению понятий и систем преступлений коррупционной направленности, коррупционных преступлений, преступлений в сфере антикоррупционного комплаенса, о чем и пойдет речь в рамках следующей главы.

 Скачать
правое меню
Реклама:

Счетчики:
На правах рекламы:
Copyright 2007 - 2021 гг. Комментарии.ORG. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!