Комментарии.org Комментарии Российского законодательства
§ 1. Принцип непропорциональности потенциальной опасности
деяния фактическим (рыночным) последствиям его совершения
как элемент правового режима антиконкурентных действий

При всей парадоксальности понятие "угроза ограничения конкуренции" в тексте Закона о защите конкуренции <25> (далее - ЗоЗК) не используется ни одного раза. Вместе с тем данное понятие является системообразующим элементом основных правовых режимов действий хозяйствующих субъектов, не только представляя собой базовый критерий антиконкурентности, но также являясь в некоторых случаях решающим фактором определения объема мер ответственности, применяемых к нарушителю антимонопольного законодательства.
--------------------------------
<25> Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" // СЗ РФ. 2006. N 31 (ч. 1). Ст. 3434.

Это понятие, в частности, лежит в основании практически всех основных превентивных мер защиты конкуренции. Включение угрозы ограничения конкуренции в число критериев большинства видов монополистической деятельности исполняет роль не только квалифицирующего признака нарушения антимонопольного законодательства, но также является элементом предупредительного (превентивного) механизма защиты конкуренции, наряду с иными предупредительными мерами антимонопольной защиты, такими как: 1) предостережение о недопустимости нарушения антимонопольного законодательства, предусмотренное ст. 25.7 ЗоЗК; 2) предупреждение о прекращении действий (бездействия), которые содержат признаки нарушения антимонопольного законодательства, регламентированное ст. 39.1 ЗоЗК; 3) утверждение доминирующим на товарном рынке хозяйствующим субъектом правил торговой практики, способствующее открытости доминирующей компании для контрагентов и служащее превентивным элементом возможных злоупотреблений, в том числе в форме создания дискриминационных условий для потребителей, а также являющееся элементом механизма предупреждения нарушения антимонопольного законодательства, касающегося как внутренних процедур деятельности хозяйствующего субъекта, так и его внешнего взаимодействия <26>; 4) проведение антимонопольным органом информационной политики в целях повышения открытости и прозрачности его деятельности и предупреждения нарушений антимонопольного законодательства <27>; 5) разработка Правительством РФ и ФАС России правил недискриминационного доступа для отдельных рынков <28>; 6) проведение антимонопольным органом исследований и мониторинга товарных рынков, в том числе с целью выработки рекомендаций по предупреждению нарушений антимонопольного законодательства <29>; 7) осуществление различных мер государственного контроля деятельности хозяйствующих субъектов антимонопольным органом в его пределах компетенций, установленных антимонопольным законодательством; 8) осуществление различных мер государственного контроля деятельности хозяйствующих субъектов антимонопольным органом в его пределах компетенций, установленных антимонопольным законодательством.
--------------------------------
<26> Разъяснение N 5 Президиума ФАС России "Оценка допустимости способов ведения бизнеса субъектами, занимающими доминирующее положение на рынке" (утв. Протоколом Президиума ФАС России от 24.02.2016 N 4) // СПС "КонсультантПлюс".
<27> Приказ ФАС России от 10.11.2015 N 1069/15 "Об утверждении Положения об информационной политике Федеральной антимонопольной службы и ее территориальных органов" // СПС "КонсультантПлюс".
<28> См., напр.: письмо ФАС России от 26.05.2015 N ИА/25715/15 "О рекомендациях ФАС России" // СПС "КонсультантПлюс".
<29> См., напр.: Приказ ФАС России от 24.08.2012 N 548 "Об утверждении Методики определения необоснованно высокой и необоснованно низкой цены услуги кредитной организации" // СПС "КонсультантПлюс".

В Законе о защите конкуренции понятие "угроза ограничения конкуренции" отчасти может смешиваться с категорией "цель" применительно к содержанию волеизъявления хозяйствующих субъектов, позволяющей установить истинные намерения участников рынка на совершение действий, последствиями которых потенциально может стать ограничение конкуренции. Однако в отношении антиконкурентных действий категория "цель" в Законе о защите конкуренции не используется в принципе. Вместо этого, например, ч. 1 ст. 11 ЗоЗК указывает на результат заключения картеля ("соглашения приводят или могут привести") путем перечисления возможных экономических последствий, установление которых позволяет применить к соглашениям, указанным в данной норме, правовой режим запретов per se. В соответствии с ч. 2 ст. 11 ЗоЗК вертикальные соглашения считаются антиконкурентными, если они "приводят или могут привести" к установлению цены перепродажи товара. Согласно ч. 1 ст. 17 ЗоЗК торги расцениваются в качестве нарушения антимонопольного законодательства в случаях, когда они "приводят или могут привести" к недопущению, ограничению или устранению конкуренции. В ч. 1 ст. 10 ЗоЗК указывается на то, что результатами действий (бездействия) лица, занимающего доминирующее положение, "являются или могут являться" недопущение, ограничение, устранение конкуренции.
При этом, например, если в отношении картеля термин "приводят" может толковаться как указание на фактически возникшие последствия его заключения, то выражение "могут привести" не имеет точной правовой определенности, так как из него не ясно, имеются ли в виду условия соглашения, которые могут привести к возникновению последствий, обозначенных в п. 1 - 5 ч. 1 ст. 11 ЗоЗК, или просто предполагается гипотетическая возможность возникновения данных последствий, доказанная путем проведения экономического анализа.
Еще более неоднозначной является ситуация при совершении односторонних действий. Например, в случае совершения актов недобросовестной конкуренции, которые в большинстве случаев представляют собой односторонние действия, п. 9 ст. 4 ЗоЗК указывает на то, что эти действия относятся к антиконкурентным при условии, что они "причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам-конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации". При этом если в отношении антиконкурентных соглашений вполне ясно, что при определении их антиконкурентных эффектов правоприменитель для определения воли, намерения и целевой установки действия может принимать во внимание содержание соглашений, заключенных в любой юридической форме (письменной или устной), то в отношении односторонних действий, каковыми являются акты недобросовестной конкуренции и отдельные виды злоупотребления доминирующим положением, гипотетические лексические конструкции Закона о защите конкуренции (такие как "могут причинить убытки", "могут явиться" или "могут нанести вред") существенно затрудняют применение соответствующих норм Закона, так как переводят определение правовых последствий совершения формально антиконкурентных действий из области объективного права в сферу субъективных (качественных) оценок возможных потенциальных антиконкурентных эффектов действия, что требует от правоприменителя наличия большого опыта рассмотрения споров по данным основаниям, тонкого анализа показателей рынка, в границах которого совершаются рассматриваемые действия, и не может не иметь оценочного характера, что может являться основанием для возникновения правоприменительных ошибок.
Вместе с тем намерение, например, при недобросовестной конкуренции, не всегда связано с нанесением вреда или причинением убытков. В соответствии с п. 9 ст. 4 ЗоЗК действия хозяйствующих субъектов будут расцениваться в качестве недобросовестной конкуренции, прежде всего, в случаях, если они направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости. В юридической литературе отмечается, что недобросовестная конкуренция как правонарушение может совершаться с целью получения собственных преимуществ в предпринимательской деятельности с помощью неправомерных методов и средств, но без намерения причинить кому-либо вред и без осознания противоправности своих действий. Соответственно, виновное поведение правонарушителя может быть выражено как в форме умысла, так и неосторожности <30>.
--------------------------------
<30> См., напр.: Правовое регулирование предпринимательской деятельности: Учебное пособие / Под ред. В.В. Гущина, В.А. Баранова. М.: Альфа-М; Инфра-М, 2011. С. 171; Шайхеев Т. Недобросовестная конкуренция как вид противоправного поведения // Административное право. 2014. N 3. С. 45 - 50; Левушкин А.Н. Механизм добросовестного соперничества и пресечение недобросовестной конкуренции / В сб. научно-практических статей II Международной научно-практической конференции "Актуальные проблемы предпринимательского и корпоративного права в России и за рубежом" (22 апреля 2015 года, г. Москва) / Е.А. Абросимова, В.К. Андреев, Л.В. Андреева и др.; Под общ. ред. С.Д. Могилевского, М.А. Егоровой. М.: РАНХиГС при Президенте Российской Федерации. Юридический факультет им. М.М. Сперанского; Юстицинформ, 2015.

Правовая модель картеля в европейском праве имеет иные акценты. В соответствии с параграфом 1 ст. 101 Договора о функционировании Европейского союза <31> (далее - ДФЕС) признаются несовместимыми с внутренним рынком ЕС и запрещаются любые соглашения между предприятиями, любые решения объединений предприятий и любые виды согласованной практики, которые способны затрагивать торговлю между государствами-членами и имеют целью или результатом создание препятствий для конкуренции в рамках внутреннего рынка, ее ограничение или искажение. В понятие "договор" Суд ЕС включает не только письменные контракты, но и чисто устные договоренности, например джентльменские соглашения. Решающее значение придается не форме, а намерению заключить контракт с целью нарушить конкуренцию <32>.
--------------------------------
<31> Договор о функционировании Европейского союза (подписан в г. Риме 25.03.1957) // СПС "КонсультантПлюс".
<32> Юмашев Ю.М., Постникова Е.В. Экономическое право Европейского союза: Монография. М.: Норма; Инфра-М, 2014. С. 313.

В одном из решений Большой палаты Суда ЕС было указано, что согласно ст. 23(2) Регламента 1/2003 <33> Европейская комиссия может решением налагать штрафы на предприятия или ассоциации предприятий вне зависимости от того, совершались ли нарушения ст. 101 ДФЕС или 102 ДФЕС "намеренно или по неосторожности", так как презюмируется, что предприятие-нарушитель не может не знать об антиконкурентном характере своего поведения, независимо от того, знает ли оно о том, что нарушает антимонопольные правила ДФЕС. В связи с этим тот факт, что соответствующее предприятие неверно с точки зрения законодательства дало оценку своему поведению, на котором основывается установление факта нарушения, не может привести к освобождению указанного предприятия от штрафных санкций, поскольку оно не могло не знать об антиконкурентном характере своего поведения <34>. В этом заключается содержание презумпции строгой ответственности профессиональных предпринимателей, каковыми считаются все участники рынков товаров, работ или услуг.
--------------------------------
<33> Council regulation (EC) N 1/2003 of 16 December 2002 on the implementation of the rules on competition laid down in Articles 81 and 82 of the Treaty (Постановление Совета ЕС N 1/2003 от 16.12.2002 о реализации положений о конкуренции, закрепленных в статьях 81 и 82 Договора о ЕС) // Official Journal of the European Communities. 4.1.2003.
<34> Решение Суда ЕС (Большая палата) от 18.06.2013 по делу N C-681/11 "Федеральный антимонопольный комитет и Федеральный представитель по делам о картелях против компании Schenker & Co. AG и других" // СПС "КонсультантПлюс".

Применение презумпции наличия намерения на совершение антиконкурентного соглашения приводит к отсутствию необходимости отграничения цели совершения картеля от фактических результатов его исполнения. В этом отношении действующая норма ч. 1 ст. 11 ЗоЗК, не указывающая на цель как один из элементов, характеризующих картель как разновидность правонарушения, с одной стороны, выглядит более оптимальной по сравнению с параграфом 1 ст. 101 ДФЕС, так как в ней уже заложена презумпция антиконкурентного намерения сторон картельного соглашения, которое квалифицируется правоприменителем только на основании результатов, возникающих вследствие его совершения. С другой стороны, правоприменители используют термины ч. 1 ст. 11 ЗоЗК "приводят" и "могут привести" в качестве критерия, определяющего наличие <35> и, соответственно, отсутствие исполнения заключенного картельного соглашения, что позволяет при отсутствии запрещенных законом последствий дифференцированно относиться к определению размера административного штрафа для участников картеля <36>.
--------------------------------
<35> Как в случае "минтаевого" картеля // URL: http://solutions.fas.gov.ru/ca/upravlenie-po-borbe-s-kartelyami/035959ec-dc4c-4b1b-b8a0-49bb8e17a54f/.
<36> Как в случае "солевого" картеля // URL: http://solutions.fas.gov.ru/ca/upravlenie-po-borbe-s-kartelyami/b09dd343-29e6-4111-aeec-1e36b3a1e2c1/.

Параграф 2 ст. 101 ДФЕС устанавливает правовые последствия совершения антиконкурентных соглашений. Согласно ему соглашения или решения, запрещенные указанной ст. 101 ДФЕС, автоматически признаются ничтожными <37>. При этом в предыдущей редакции данной нормы (ст. 81 ДФЕС) в качестве последствия указывалась не ничтожность, а недействительность сделок, т.е. к ним мог быть применен режим оспоримых сделок. В этом заключается принципиальное отличие правовой модели картелей европейского и российского законодательства: последняя не связывает антиконкурентное соглашение с недействительностью гражданско-правовой сделки, каковой по своей правовой природе является соглашение.
--------------------------------
<37> Аналогичный правовой режим действует в германском антикартельном законодательстве: Wettbewerbsrecht, Markenrecht und Kartellrecht: Gesetzestexte. Deutsche Taschenbuch Verlag, Berlin, 2010. S. 339.

В действующей редакции Закона о защите конкуренции РФ намерение на совершение действий юридико-технически отграничивается от фактического наступления негативных последствий для состояния конкуренции, возникающих в результате совершения действий, путем применения "условных" лексических конструкций ("могут привести", "могут явиться", "могут нанести" и т.п.) практически для всех видов действий: как двух- или многосторонних действий (соглашения), так и для односторонних действий (акты недобросовестной конкуренции, злоупотребление доминирующим положением, односторонние акты публичных субъектов (ч. 1 ст. 15 ЗоЗК)).
Однако если при определении антиконкурентности соглашения причинно-следственная связь должна устанавливаться между содержанием его условий и последствиями их исполнения, то в отношении односторонних действий представляется практически невозможным установление истинных мотивов и намерений лица, осуществлявшего антиконкурентные действия. По этой причине, на первый взгляд, было более оправданным определение антиконкурентного характера любого одностороннего действия по его фактическим последствиям. Для этого достаточно было бы исключить из содержания критериев антиконкурентности односторонних действий "условные" лексические конструкции ("могут привести", "могут явиться", "могут нанести вред", "могут причинить убытки" и т.п.), что должно позволить правоприменителю более точно применять нормы конкурентного законодательства и сократить количество правоприменительных ошибок при установлении антиконкурентности односторонних действий.
Вместе с тем указанные "условные" лексические конструкции имеют совершенно определенное правовое содержание. Когда речь идет о том, что антиконкурентное действие "приводит" к поименованным в Законе о защите конкуренции запрещенным per se рыночным последствиям (ч. 1 ст. 11, ч. 1 ст. 11.1 ЗоЗК) или к ограничению конкуренции посредством иных выявляемых рыночных последствий (ч. 1 ст. 11 и ч. 3 ст. 11.1 ЗоЗК), то имеется в виду, что последствием совершения действий является ограничение конкуренции, которое в случае нарушения запретов per se презюмируется законодателем, а в иных случаях является результатом доказательственного процесса по установлению фактического ограничения конкуренции в соответствиями с критериями, регламентированными Порядком N 220 <38>. В случаях, когда Закон устанавливает, что антиконкурентное действие "может привести" к аналогичным соответствующим последствиям, имеется в виду, что результатом такого действия является не фактическое ограничение конкуренции, а лишь угроза ее ограничения.
--------------------------------
<38> Приказ ФАС России от 28.04.2010 N 220 "Об утверждении Порядка проведения анализа состояния конкуренции на товарном рынке" // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2010. N 34. 23 августа.

Однако угроза ограничения конкуренции, в отличие от ее фактического ограничения, в большинстве случаев не содержит в себе объективной связи намерений нарушителя с теми рыночными последствиями, которые возникают в результате совершения действия. Более того, во многих случаях угроза ограничения конкуренции существует лишь гипотетически, условно, а фактически ограничение конкуренции может и не наступать. Например, гипотетически результатом действий любого монополиста, формально соответствующего признакам лица, занимающего доминирующее положение в соответствии со ст. 5 ЗоЗК, могут явиться установление, поддержание монопольно высокой или монопольно низкой цены товара (п. 1 ч. 1 ст. 10 ЗоЗК). Но ведь не всякое действие такого лица приведет к указанным последствиям. Можно только предполагать, что проведение определенной рыночной политики таким лицом при определенных условиях "может привести" к возникновению данных последствий. Но, как правило, такие случаи оставляются законодателем на усмотрение суда. Именно правоприменитель в конечном счете принимает решение о реальности возможности перерастания угрозы ограничения конкуренции в ее фактическое ограничение. Следовательно, данный подход содержит в себе существенную субъективную составляющую, которая может привести к возникновению правоприменительных ошибок.
В правоприменительной практике этот вопрос решается различными путями. Наиболее распространенным основанием установления факта угрозы ограничения конкуренции является выявление потенциальных преимуществ в положении нарушителя по отношению к своим конкурентам, при котором ущемляются права последних. В одном случае антимонопольным органом при проведении сравнительного анализа цен общества на дизельное топливо были установлены факты понижения цен для отдельных контрагентов. Так как доводы нарушителя о причинах установления различных цен на одно и то же дизельное топливо не свидетельствовали об экономической, технологической или иной обоснованности таких различий, суд пришел к выводу, что общество, занимавшее доминирующее положение на рынке оптовой торговли нефтепродуктами на территории субъекта РФ, было правомерно признано нарушившим п. 6 ч. 1 ст. 10 ЗоЗК, поскольку оно создало преимущества для отдельных покупателей, ущемляло интересы одних покупателей перед другими на рынке оптовой торговли топливом, создало угрозу ограничения конкуренции среди неопределенного круга продавцов на рынке оптовой торговли нефтепродуктами на данной территории <39>. При этом судебная практика ставит факт наличия угрозы ограничения конкуренции в зависимость от "основательности" и "разумного оправдания" факта предоставления преимуществ хозяйствующим субъектам <40>, то есть от заведомо субъективных оценочных критериев, а не от конкретных фактов.
--------------------------------
<39> Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 08.05.2013 по делу N А58-1707/2012 // СПС "КонсультантПлюс". Аналогичные решения см.: Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 22.08.2016 N Ф04-3126/2016 по делу N А45-24000/2015; Определение ВАС РФ от 06.08.2012 N 9363/12 по делу N А57-7109/2011 // СПС "КонсультантПлюс".
<40> См.: Определение Верховного Суда РФ от 26.03.2015 N 310-КГ14-7901 по делу N А14-1625/2014 // СПС "КонсультантПлюс".

В другом случае арбитражные суды различных инстанций отказали в признании недействительными решения и предписания антимонопольного органа, указав, что возможность передачи общественных кладбищ в ведение какого-либо хозяйствующего субъекта, в том числе обладающего статусом специальной службы, и наделение хозяйствующего субъекта полномочиями органа местного самоуправления по решению вопросов местного значения ст. 16 Федерального закона N 131-ФЗ <41> не предусмотрены, поэтому антимонопольный орган правомерно квалифицировал действия органа местного самоуправления по передаче общественных кладбищ в ведение учреждения (третье лицо), поскольку указанное действие обеспечивает преимущественные условия деятельности учреждения и создает реальную угрозу ограничения конкуренции на рынке оказания ритуальных услуг <42>. Необходимо подчеркнуть, что в данном решении суд использовал внутренне противоречивую лексическую конструкцию "реальная угроза ограничения конкуренции". Как говорилось выше, угроза ограничения конкуренции не может иметь реального характера, а является лишь предположением правоприменителя, которое ему представляется как наиболее потенциально возможный (то есть реальный) вариант развития событий на релевантном рынке в определенных продуктовых, временных и территориальных границах.
--------------------------------
<41> Федеральный закон от 06.10.2003 N 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" // СЗ РФ. 2003. N 40. Ст. 3822.
<42> Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 22.08.2016 N Ф04-3126/2016 по делу N А45-24000/2015 // СПС "КонсультантПлюс".

В некоторых случаях в качестве обоснования наличия угрозы ограничения конкуренции суды указывают на возникновение "неравного положения" хозяйствующих субъектов-конкурентов в результате совершения антиконкурентного действия <43>. Например, по одному из дел суд признал принятие городской думой Правил санитарного содержания территорий нарушающим антимонопольное законодательство, поскольку исполнение указанных Правил влечет создание неравных условий для осуществления деятельности управляющими компаниями, угрозу ограничения конкуренции <44>.
--------------------------------
<43> Определение ВАС РФ от 21.01.2013 N ВАС-18124/12 по делу N А51-19061/2011; Постановление ФАС Дальневосточного округа от 19.09.2012 N Ф03-3888/2012 по делу N А51-19061/2011 // СПС "КонсультантПлюс".
<44> Постановление ФАС Дальневосточного округа от 19.09.2012 N Ф03-3888/2012 // СПС "КонсультантПлюс".

Основанием установления угрозы ограничения конкуренции может служить просто выявление факта совершения монополистом действия, запрещенного Законом о защите конкуренции. В одном из случаев это, например, выразилось в экономически необоснованном отказе (уклонении) от заключения договора субъектом, обладающим признаками доминирующего положения, вследствие чего, по мнению суда, возникла угроза ограничения конкуренции на рынке реализации огнеупорной продукции (готовых огнеупорных изделий) в границах территории субъекта Федерации РФ <45>.
--------------------------------
<45> Определение ВАС РФ от 09.01.2013 N ВАС-17586/12 по делу N А27-13220/2011; Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 12.09.2012 по делу N А27-13220/2011 // СПС "КонсультантПлюс".

Другим основанием для установления факта угрозы ограничения конкуренции является осуществление на одном рынке деятельности публичных и частноправовых субъектов. По одному из дел суд отказал в удовлетворении заявления о признании недействительными и об отмене решения и предписания антимонопольного органа о нарушении антимонопольного законодательства в результате включения министерством здравоохранения субъекта Российской Федерации в составы комиссий, уполномоченных на осуществление контрольных функций в отношении хозяйствующих субъектов, оказывающих платные медицинские услуги, представителей учреждений здравоохранения, работающих на тех же товарных рынках, так как факт создания данным включением реальной угрозы ограничения конкуренции подтвержден материалами дела <46>.
--------------------------------
<46> Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 22.01.2010 по делу N А43-17082/2009 // СПС "КонсультантПлюс".

Вместе с установлением определенных критериев угрозы ограничения конкуренции отдельные суды демонстрируют совершенно иной подход к установлению данного последствия: они требуют от антимонопольного органа предоставления определенных доказательств существования угрозы ограничения конкуренции. В этих случаях антимонопольный орган попадает в весьма затруднительную ситуацию: при отсутствии объективных критериев ограничения конкуренции он оказывается не в состоянии предоставить соответствующие доказательства судебным инстанциям, в результате чего проигрывает дело. В одном из случаев судебной практики, отклоняя доводы антимонопольного органа, суды исходили из того, что его оспариваемое решение не содержало фактического обоснования наличия угрозы ограничения конкуренции, доказательств действительности такой угрозы, возможности развития такой угрозы в рамках проводимого конкурса, а также характеристики содержания возможности ограничения конкуренции <47>. Это лишний раз свидетельствует о том, что понятие "угроза ограничения конкуренции" имеет выраженный оценочный характер, и его толкование и квалификация в качестве основания для оценки антиконкурентности действий хозяйствующих субъектов, не имея точных объективных критериев, находятся в полном усмотрении суда, что потенциально служит основанием для возникновения правоприменительных ошибок.
--------------------------------
<47> Определение ВАС РФ от 06.09.2013 N 3555/13 по делу N А51-5369/2012; Постановление ФАС Дальневосточного округа от 19.12.2012 N Ф03-5436/2012 по делу N А51-5369/2012 // СПС "КонсультантПлюс".

Большинство критериев антиконкурентных действий, установленных антимонопольным законодательством, предполагают, что такие действия могут как фактически ограничивать конкуренцию, так и создавать угрозу ее ограничения. В частности, эти критерии характерны для основных видов монополистической деятельности: злоупотребления доминирующим положением (ч. 1 ст. 10 ЗоЗК), картельных соглашений (ч. 1 ст. 11 ЗоЗК), вертикальных соглашений (ч. 2 ст. 11 ЗоЗК), иных антиконкурентных соглашений (ч. 4 ст. 11 ЗоЗК), координации экономической деятельности (ч. 1 - 3 ст. 11 ЗоЗК), действий по недобросовестной конкуренции (гл. 2.1 ЗоЗК), односторонних актов публичных субъектов (ч. 1 и 2 ст. 15 ЗоЗК), соглашений публичных и хозяйствующих субъектов (ч. 1 ст. 16 ЗоЗК), сговора на торгах (ч. 1 ст. 17 ЗоЗК).
Исключение составляют только два вида действий. Первое исключение - это соглашения хозяйствующих субъектов, являющихся участниками оптового и (или) розничных рынков электрической энергии (мощности), организациями коммерческой инфраструктуры, организациями технологической инфраструктуры, сетевыми организациями, предусмотренные ч. 3 ст. 11 ЗоЗК. Несмотря на то что данные соглашения обладают правовой формой, их антиконкурентный характер определяется только на основании фактически вызываемых ими антиконкурентных эффектов, а именно в конкретных случаях, когда результатом исполнения таких соглашений фактически является манипулирование ценами на оптовом и (или) розничных рынках электрической энергии (мощности). Акцент на рыночном эффекте критерия антиконкурентности в данном случае объясняется сложной структурой договорных связей в таких соглашениях, которая в большинстве случаев не позволяет точно выявить истинные намерения по манипулированию ценами участников данных соглашений и их связь с возникающими антиконкурентными эффектами.
Другое исключение составляют согласованные действия, антиконкурентный характер которых всегда определяется по их негативным рыночным эффектам, указанным в ч. 1 - 3 ст. 11.1 ЗоЗК. В отличие от соглашений в случае совершения согласованных действий выявление общего намерения на получение индивидуальных преимуществ для каждого хозяйствующего субъекта невозможно в силу правовой сущности согласованных действий, которые по своей природе представляют фактические односторонние действия, в отношении которых, как указывалось выше, практически невозможно объективное установление намерения на достижение антиконкурентного эффекта. В этой связи согласованные действия должны оцениваться на предмет их антиконкурентности только по содержанию их фактических эффектов на состояние релевантного рынка.
Правовой превентивный механизм действия критерия угрозы ограничения конкуренции заключается в существенном расширении судебного усмотрения при выявлении фактов нарушения антимонопольного законодательства, когда степень совершенного деяния неоспоримо существенна для состояния конкуренции, а фактические последствия пока еще не наступили в полном объеме (в силу временных, территориальных, продуктовых, субъектных или иных оснований), чтобы соответствовать признакам ограничения конкуренции в полном объеме. Практически в данном случае законодателем используется специальный юридико-технический прием, позволяющий применять меры юридической ответственности не только к фактическому, но даже и к формальному нарушителю (или нарушителям) антимонопольного законодательства.
Фактически речь идет о создании особого правового механизма, в основании которого лежит принцип непропорциональности потенциальной опасности деяния фактическим (рыночным) последствиям его совершения. Именно этот принцип позволяет в конечном счете нейтрализовать дисбаланс, возникающий в реализации принципа равенства хозяйствующих субъектов, который, как известно, представляет собой основу метода гражданско-правового регулирования и нашел отражение в основных началах гражданского законодательства (п. 1 ст. 1 ГК РФ).
Специфика конкурентных отношений заключается в том, что на рынке в большом числе случаев возникают процессы, направленные на перераспределение рыночной власти, которые находят свое проявление в различных формах: 1) изменение рыночных долей хозяйствующих субъектов (например, при осуществлении сделок по экономической концентрации), приводящее к возникновению у хозяйствующего субъекта (или у группы лиц, участником которой он является) признаков доминирующего положения; 2) осуществление коллективных действий (картель, вертикальное соглашение, координация экономической деятельности, сговор на торгах, соглашение публичных и хозяйствующих субъектов), позволяющее реализовать общий интерес нескольких субъектов за счет приобретения ими возможности определять общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке; 3) совершение хозяйствующими субъектами односторонних действий, соответствующих интересам каждого из хозяйствующих субъектов, результатом которых является получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности.
Перераспределение рыночной власти приводит к возникновению неравного рыночного положения конкурентов в границах релевантного рынка таким образом, что субъекты, обладающие более низкой степенью рыночной власти должны расцениваться в качестве слабой стороны в конкурентном отношении, что влечет необходимость установления для них определенных мер защиты их интересов, потенциально нарушаемых самим фактом существования неравенства в рыночной власти у различных конкурентов. На устранение данной формы неравенства и направлены превентивные меры защиты конкуренции, перечисленные выше. Таким образом, применение для большинства видов монополистической деятельности принципа непропорциональности потенциальной опасности деяния фактическим (рыночным) последствиям его совершения выполняет роль льготного охранительного средства в отношении хозяйствующих субъектов, обладающих на релевантном рынке меньшей степенью рыночной власти, и позволяет купировать неблагоприятные последствия монополистической деятельности еще до момента возникновения фактического ограничения конкуренции.

Безымянная страница

Юридическая литература:
- Комментарий к ФЗ N 68-ФЗ О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера"
- Комментарий к ФЗ N 129-ФЗ О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей
- Комментарий практики рассмотрения экономических споров
- Антикоррупционный комплаенс в Российской Федерации
- Коментарий к поправке к конституции 2020
- Правовые режимы антиконкурентных действий: монография
- Юридическая помощь: вопросы и ответы. Выпуск IV
- Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации 2021
- Комментарий к Федеральному закону от 2 мая 2006 г. N 59-ФЗ О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации
- Комментарий к ФЗ Об ответственном обращении с животными и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации
- Комментарий к N 165-ФЗ Об основах обязательного социального страхования
- Экспертиза нормативных правовых актов в сфере реализации промышленной политики
- Комментарий к Основам законодательства Российской Федерации о нотариате 2020
- Комментарий к Федеральному закону Об исполнительном производстве
- Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации
- Индивидуальный предприниматель: от создания до закрытия
- Наследственное право: постатейный комментарий к статьям 1110 - 1185, 1224 Гражданского кодекса Российской Федерации
- Юридическая помощь: вопросы и ответы. Выпуск III
- Права и обязанности предпринимателя при взаимоотношениях с правоохранительными органами: закон и практика
- Комментарий к Федеральному закону от 24 июня 1999 г. N 120-ФЗ Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних
- Аккредитация испытательных лабораторий на примере работы агрохимической службы: учебное пособие
- Комментарий к Федеральному закону от 26 декабря 2008 г. N 294-ФЗ О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля
- Административное право Российской Федерации: учебник
- Исполнительное производство: Учебник
- Комментарий к Федеральному закону от 29 декабря 2012 г. N 273-ФЗ Об образовании в Российской Федерации
- Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая
- Предпринимательское право России: итоги, тенденции и пути развития: монография
- Адвокатура в России: учебник для вузов
- Прокурорская проверка. Методика и тактика проведения: учебное пособие
- Постатейный комментарий к Кодексу РФ об административных правонарушениях. Часть вторая
- Курс доказательственного права: Гражданский процесс. Арбитражный процесс. Административное судопроизводство
- Правовые основы военно-технического сотрудничества
- Постатейный комментарий к Кодексу РФ об административных правонарушениях. Часть первая
- Размышляя о судопроизводстве: Избранное
- Продажа или приобретение бизнеса: правовое сопровождение сделки: монография
- Комментарий к Федеральному закону от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ Об обществах с ограниченной ответственностью
Комментарий к Федеральному закону от 18 июля 2011 г. N 223-ФЗ "О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц 2019 год.
- О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд: научно-практический комментарий к Федеральному закону от 5 апреля 2013 г. N 44-ФЗ 2019 год.
- Наследование имущества: от совершения завещания до приобретения наследства 2019 год.
- E-commerce и взаимосвязанные области (правовое регулирование): Сборник статей 2019 год.
- Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации 2019 год.(постатейный)
- Юридическая помощь: вопросы и ответы
- Трудовое право России: Учебник
- Наследственное право
- Юридический справочник застройщика
- Гражданское право: Учебник : Том 1
- Единый налог на вмененный доход: практика применения
- Защита прав потребителей жилищно-коммунальных услуг: как отстоять свое право на комфортное проживание в многоквартирном доме
- Транспортные преступления: понятие, виды, характеристика: Монография
- Бюджетное право: Учебник
- Страхование для граждан: ОСАГО, каско, ипотека
- Договор трансграничного займа: право и практика
- Судебный конституционный нормоконтроль: осмысление российского опыта: Монография
- Несостоятельность (банкротство) юридических и физических лиц: Учебное пособие
- Оценочная деятельность в арбитражном и гражданском процессе
- Административное судопроизводство
- Деликтные обязательства и деликтная ответственность в английском, немецком и французском праве
- Гражданское право том 1
- Гражданское право том 2
- Защита интеллектуальных прав
- Право интеллектуальной собственности
- Земельное право
- Налоговое право
- Конституционно-правовые основы антикоррупционных реформ в России и за рубежом
- Семейное право
- Конституционное право Российской Федерации
На правах рекламы:

Copyright 2007 - 2021 гг. Комментарии.ORG. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!