Комментарии.org Комментарии Российского законодательства
style="max-height: 50vh;">
style="max-height: 50vh;">
2.3. Правовые презумпции ограничения конкуренции

Как было продемонстрировано выше, в отношении каждого конкретного вида антиконкурентных действий вопрос о применимом правовом режиме антимонопольной ответственности за совершение конкретного вида нарушения антимонопольного законодательства определяется государственно-правовой политикой развития и защиты конкуренции. В самом общем виде в российском антимонопольном законодательстве в настоящее время действуют два основных правовых режима:
1) правовой режим запретов per se (правовой режим безусловной антимонопольной ответственности), который не предполагает доказывания факта ограничения конкуренции, а исходит из того, что нарушение запрета per se автоматически влечет возможность применения мер антимонопольной ответственности к нарушителю;
2) правовой режим доказательственной антимонопольной ответственности, для которого наличие факта совершения действия, обладающего признаками ограничения конкуренции, само по себе (то есть per se) не является основанием для применения мер антимонопольной ответственности, поскольку их применение должно базироваться на доказывании фактического ограничения конкуренции по правилам, установленным Порядком N 220. Другими словами, правовой режим доказательственной антимонопольной ответственности предполагает, что действие хозяйствующего субъекта, формально обладающее признаками ограничения конкуренции в соответствии с п. 17 ст. 4 ЗоЗК, не должно квалифицироваться в качестве нарушения антимонопольного законодательства до тех пор, пока в соответствующем порядке не будет доказан факт ограничения им конкуренции на релевантном рынке.
Правовой режим запретов per se базируется на фикции ограничения конкуренции, то есть представляет собой искусственно созданное законодателем положение, при котором факт ограничения конкуренции считается безусловно существующим в любом случае и не нуждается в доказывании (обосновании).
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона указывает, что в "юриспруденции часто пользуются фикциями с целью создать искусственным путем историческое или догматическое основание для известных юридических правил, которые требуются с точки зрения справедливости или пользы, но не могут быть обоснованы средствами действующего права" <74>. Юридическая доктрина имеет большое число определений понятия "фикция", рассматривая ее как: 1) "заведомо ложное положение, признанное законодательством существующим и ставшее в силу этого общеобязательным, условно признается истиной, возможность опровержения которой, как правило, не имеет никакого юридического значения" <75>; 2) "прием юридической техники, при помощи которого констатируется юридически неопровержимое относительно ложное положение, которым существующее признается несуществующим, и, наоборот, содержащееся в источниках права или соглашении сторон и влекущее определенные юридические последствия" <76>; 3) особую норму права, "закрепленную в соответствующих источниках и используемую в юридической практике... посредством которой положения, не существующие в действительности или противоречащие ей, императивно провозглашаются существующими и имеющими юридическое значение с целью преодоления невосполнимой неизвестности в правовом регулировании общественных отношений" <77>; 4) "предположение, при помощи которого конструируется заведомо не существующее положение, признаваемое существующим и обладающее императивностью, играющее роль недостающего юридического факта в ситуации невосполнимой неизвестности и закрепленное нормой права" <78>.
--------------------------------
<74> Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. Т. XXXV. СПб.: Типо-Литографiя И.А. Ефрона, 1898. С. 730.
<75> Резиньков П.М. О сущности и определении понятия "юридическая фикция" // Юрид. науки. 2011. N 6. С. 10.
<76> Филимонова И.В. Основы современного учения о юридических фикциях. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 80.
<77> Душакова Л.А. Правовые фикции: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.01 / Ростов. юрид. ин-т МВД России. Волгоград, 2004. С. 8 - 9.
<78> Никиташина Н.А. Юридические предположения в механизме правового регулирования: правовые презумпции и фикции: Дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.01. Абакан, 2004. С. 43.

Последнее из представленных выше значений понятия "фикция" тесно смыкается с понятием "презумпция", которая понимается в доктрине в качестве "закрепленного в норме материального права вероятностного вывода о фактах, которые принимаются судом без процедуры доказывания в случае установления связанного с ними факта (факта-основания) и неопровержения их путем доказывания иного факта" <79>. Презумпция также рассматривается в качестве "модели правового явления" <80>, а также как разновидность признания факта на основе опыта наблюдения определенных обстоятельств, как один из способов устранить правовую неопределенность и сделать вывод о состоянии юридических прав и обязанностей <81>.
--------------------------------
<79> Сериков Ю.А. Процессуальные функции правовых презумпций в гражданском судопроизводстве: Автореф. дис. ... канд. юр. наук. 12.00.15. Екатеринбург, 2005. С. 5.
<80> Булаевский Б.А. Презумпции как средства правовой охраны интересов участников гражданских правоотношений: Монография. М., 2013.
<81> Рассказова Н.Ю. Фактическое принятие наследства // Вестник гражданского права. 2016. N 5. С. 80.

Последнее определение понятия "презумпция" наиболее точно отражает содержание презумпции ограничения конкуренции в правовом режиме запретов per se, при котором законодатель на основании экономического анализа рыночных последствий и анализа состояния конкуренции, возникающих при определенных видах антиконкурентных действий, исходит из того, что такие действия безусловно ограничивают конкуренцию, и в целях процессуальной экономии в определенных законом случаях исключает необходимость доказывания факта ее ограничения в силу жесткой связи возникающих рыночных последствий с фактом ограничения конкуренции, в качестве общего правила подтвержденных эмпирически на основе длительных временных наблюдений за состоянием различных рынков.
Разграничение презумпции и фикции, прежде всего, должно основываться на том, что в отличие от фикции, имеющей материально-правовую природу, презумпция всегда имеет процессуальную сущность, так как ее основу составляет необходимость (при опровержимой (доказательственной) презумпции) или, напротив, отсутствие необходимости (при неопровержимой презумпции) доказывания факта, наличие <82> или отсутствие <83> которого предполагается. В случае запретов per se презумпция имеет неопровержимый положительный характер. Применительно к запретам per se фикция ограничения конкуренции означает установленную законодателем жесткую причинно-следственную связь между фактом нарушения запрета per se и ограничением конкуренции, фактическое подтверждение которого не имеет правового значения для определения содержания юридических последствий, применяемых в ответ на совершенное антимонопольное нарушение.
--------------------------------
<82> В случае положительной презумпции.
<83> В случае отрицательной презумпции.

Неопровержимая презумпция понимается юридической доктриной как "предположение о существовании определенного факта, установленное законом и не допускающее возможности опровержения. Иными словами, даже если кому-либо удастся опровергнуть такую презумпцию, т.е. обосновать, что содержание закрепленного в законе предположения неистинно, то такое обоснование не имеет юридического значения и не влечет за собой никаких юридических последствий" <84>. Для неопровержимой презумпции ограничения конкуренции, установленной в отношении нарушения запретов per se, такая трактовка понятия "неопровержимая презумпция" имеет принципиальное значение: ни участниками рынка, ни антимонопольным органом, ни судебными инстанциями не должен ставиться под сомнение факт ограничения конкуренции при нарушении хозяйствующими субъектами запретов per se вне зависимости от того, существует ли в действительности ограничение конкуренции или оно фактически отсутствует. Для правоприменителя установления факта нарушения запрета per se самого по себе должно быть необходимо и достаточно для применения к нарушителю соответствующих мер юридической ответственности без учета фактического состояния конкуренции, существующего после совершения данного нарушения.
--------------------------------
<84> Мохов А.А. О презумпциях в гражданском судопроизводстве России // Юридический мир. 2006. N 4.

Значение факта ограничения конкуренции для определения содержания правового режима антиконкурентных действий имеет решающее значение, так как существует жесткая причинно-следственная связь между фактом ограничения конкуренции (или его отсутствием в случаях, когда применяется фикция ограничения конкуренции) и необходимостью доказывания наличия данного факта. В этом смысле по содержанию правовых презумпций необходимо различать два основных правовых режима ограничения конкуренции:
1) правовой режим запретов per se, для которого характерна фикция ограничения конкуренции, жестко связанная с ее неопровержимой презумпцией;
2) правовой режим запретов по эффекту ограничения конкуренции, который можно иначе охарактеризовать как правовой режим доказательственной антимонопольной ответственности.
Еще раз необходимо подчеркнуть, что применение того или иного правового режима к каждому конкретному виду формально антиконкурентных действий устанавливается законодателем исходя из содержания имманентной государственно-правовой политики регулирования отношений в сфере конкуренции.
В настоящее время правовой режим доказательственной антимонопольной ответственности применяется к шести видам формально антиконкурентных действий:
1) к иным соглашениям хозяйствующих субъектов, критерии антиконкурентности которых регламентированы ч. 4 ст. 11 ЗоЗК;
2) к иным согласованным действиям, признаки которых указаны в ч. 3 ст. 11.1 ЗоЗК;
3) к сговору хозяйствующих субъектов на торгах (ч. 1 ст. 17 ЗоЗК);
4) к злоупотреблению доминирующим положением (ч. 1 ст. 10 ЗоЗК);
5) к односторонним актам публичных субъектов, требования к которым установлены ч. 1 - 2 ст. 15 ЗоЗК;
6) к соглашениям между публичными и хозяйствующими субъектами (ст. 16 ЗоЗК).
Для признания этих видов действий фактически антиконкурентными, то есть для их квалификации в качестве нарушений антимонопольного законодательства, кроме соответствия их критериям, определенным для них законом в соответствующих нормах, антимонопольным органом должно быть доказано наличие фактического ограничения конкуренции в результате их совершения <85> по правилам, предписанным п. 10.2 Порядка N 220.
--------------------------------
<85> Или угрозы ограничения конкуренции в случаях, указанных в Законе.

Все остальные виды формально антиконкурентных действий подчиняются правовому режиму запретов per se. В их число, соответственно, входят:
1) картельные соглашения (ч. 1 ст. 11 ЗоЗК);
2) вертикальные соглашения (ч. 2 ст. 11 ЗоЗК);
3) соглашения участников рынков электрической энергии (ч. 3 ст. 11 ЗоЗК);
4) незаконная координация экономической деятельности (п. 14 ст. 4 и ч. 5 ст. 11 ЗоЗК);
5) запрещенные per se согласованные действия хозяйствующих субъектов-конкурентов, в том числе на рынках электрической энергии (ст. 8 и ч. 1 - 2 ст. 11.1 ЗоЗК);
6) сговор на торгах, заказчиками которых являются публичные субъекты (ч. 2 ст. 17 ЗоЗК);
7) сговор на торгах, осуществляемых в публичных интересах (ч. 3 ст. 17 ЗоЗК);
8) акты недобросовестной конкуренции (гл. 2.1 ЗоЗК).
Для признания указанных действий фактически антиконкурентными достаточно факта установления их наличия и ограниченного объема доказывания формальных признаков их совершения. Так, например, в соответствии с Порядком N 220 в отношении картеля антимонопольному органу предписывается проведение процедуры ограниченного объема экономического анализа рынка, на котором было заключено соответствующее антиконкурентное соглашение. Анализ состояния конкуренции на товарном рынке включает следующие этапы: а) определение временного интервала исследования товарного рынка; б) определение продуктовых границ товарного рынка, которое производится исходя из предмета соглашения хозяйствующих субъектов, в котором усматриваются признаки нарушения антимонопольного законодательства; в) определение географических границ товарного рынка; г) установление факта наличия конкурентных отношений между участниками соглашения. При этом географические границы товарного рынка определяются с учетом материалов дела о нарушении антимонопольного законодательства, в том числе территорий, определенных в соглашении хозяйствующих субъектов, в котором усматриваются признаки нарушения антимонопольного законодательства (п. 10.3 Порядка N 220) <86>. Самое существенное, что для признания этих действий в качестве нарушений антимонопольного законодательства отсутствует необходимость доказывания факта ограничения конкуренции в соответствии с общими требованиями Порядка N 220.
--------------------------------
<86> Данные правила введены Приказом ФАС России от 30.01.2015 N 33/15 "О внесении изменений в Порядок проведения анализа состояния конкуренции на товарном рынке, утвержденный Приказом Федеральной антимонопольной службы от 28 апреля 2010 г. N 220" // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2015. N 28. 13 июля.

 Скачать
правое меню
Реклама:

Счетчики:
На правах рекламы:
Copyright 2007 - 2021 гг. Комментарии.ORG. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!