Комментарии.org Комментарии Российского законодательства
 Скачать

Глава 24. Особенности доказывания по обособленным спорам о включении в реестр требований кредиторов должника

style="max-height: 50vh;">
Глава 24. ОСОБЕННОСТИ ДОКАЗЫВАНИЯ ПО ОБОСОБЛЕННЫМ СПОРАМ
О ВКЛЮЧЕНИИ В РЕЕСТР ТРЕБОВАНИЙ КРЕДИТОРОВ ДОЛЖНИКА

Одной из процессуальных особенностей производства о несостоятельности (банкротстве) в России является рассмотрение в рамках дела о банкротстве отдельных споров с участием должника. Данные правила подсудности обеспечивают, во-первых, концентрацию (нахождение) всех доказательств, связанных с деятельностью должника, в одном суде, во-вторых, возможность реализации конкурсными кредиторами равных прав при несостоятельности (банкротстве) должника, в том числе на участие в рассмотрении требований о включении в реестр требований кредиторов, на осуществление контроля за формированием и расходованием конкурсной массы.
Важные разъяснения, в том числе в части названия таких споров (обособленные споры), даны в п. 14 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 г. N 35.
Заявления о включении в реестр требований кредиторов должника (п. 6 ст. 42, ст. 71, 100 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", далее - Закон о банкротстве) подлежат рассмотрению в рамках дела о банкротстве и относятся к таким обособленным спорам. При этом требование о включении в реестр задолженности по своей правовой природе аналогично исковому требованию о взыскании долга по соответствующим обязательствам (при рассмотрении данных требований также разрешается материально-правовой спор). В Определении от 15 апреля 2021 г. N 305-ЭС20-21887 Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ обратила внимание на то, что при прекращении производства по делу о банкротстве должника на основании определения о включении требования кредитора в реестр может быть выдан исполнительный лист.
Согласно ч. 1 ст. 223 АПК РФ, п. 1 ст. 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).
Наиболее существенные процессуальные особенности рассмотрения указанной категории обособленных споров связаны с применением положений гл. 7 АПК РФ о доказательствах и доказывании, что обусловлено прежде всего публично-правовой составляющей института банкротства <1> - обеспечением баланса прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, с различными, зачастую диаметрально противоположными интересами.
--------------------------------
<1> См. Постановления Конституционного Суда РФ от 12 марта 2001 г. N 4-П, от 22 июля 2002 г. N 14-П, от 19 декабря 2005 г. N 12-П.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ последовательно отмечает, что в условиях конкуренции кредиторов должника при несостоятельности последнего возможны ситуации, когда спор по задолженности отдельного кредитора (как правило, связанного с должником) может носить формальный характер и направлен на сохранение имущества должника за его бенефициарами: за собственниками бизнеса (через аффилированных лиц, если должник - юридическое лицо) или за самим должником (через родственные связи, если должник - физическое лицо). Подобные споры характеризуются предоставлением минимально необходимого и в то же время внешне безупречного набора доказательств о наличии задолженности у должника, обычно достаточного для разрешения подобного спора; пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга; признанием обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и т.п. При совпадении интересов должника и такого кредитора их процессуальная активность зачастую не направлена на установление истины <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 23 июля 2018 г. N 305-ЭС-18-3009 по делу N А40-235730/2016.

С учетом изложенного задачей суда является защита прав и законных интересов не только непосредственных участников обособленного спора (должника, кредитора, заявившего требование о включении в реестр требований кредиторов должника), но и всех иных кредиторов, обязательства перед которыми должником не исполнены. Этим объясняется обязанность суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований в деле о банкротстве по сравнению с обычным исковым производством. К доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности, предъявляются повышенные требования; судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой по сравнению с обычным спором <1>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 23 июля 2018 г. N 305-ЭС18-3009 по делу N А40-235730/2016, от 4 июня 2018 г. N 305-ЭС18-413 по делу N А40-163846/2016.

Именно в данных делах судебная практика выработала особенности содержания принципов состязательности, руководящей роли суда <1>, определения предмета доказывания и распределения обязанности по доказыванию.
--------------------------------
<1> См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. Краснодар, 2003. С. 128.

В п. 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 г. N 35 даны общие для дел о включении в реестр требований кредиторов должника разъяснения о применении норм о доказывании:
- проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором, с другой стороны;
- при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности;
- при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ; кроме того, признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (ч. 3 ст. 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств;
- суд может назначить экспертизу, в том числе по своей инициативе (п. 3 ст. 50 Закона о банкротстве).
Со ссылкой на положения ч. 3 ст. 9 АПК РФ Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ неоднократно обращала внимание на то, что в отличие от рассмотрения обычного спора проверка обоснованности и размера требований кредиторов предполагает  активность самого суда <1>; наличие соответствующих возражений, ставящих под сомнение основания для удовлетворения предъявленных требований, обязывает суд запросить у кредитора, предъявившего требование, дополнительные пояснения в опровержение имеющихся возражений; суду следует оказывать содействие в реализации процессуальных прав конкурсными кредиторами, объективно лишенными возможности владеть исчерпывающей информацией и занимающими активную позицию по представлению доводов и поиску доказательств <2>.
--------------------------------
<1> См. п. 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2018).
<2> См. Определение Верховного Суда РФ от 23 июля 2018 г. N 310-ЭС17-20671 по делу N А68-2070/2016.

Следует, однако, учитывать, что исходя из положений ст. 16 АПК РФ, ст. 13 ГПК РФ, п. 10 ст. 16 Закона о банкротстве требование кредитора, подтвержденное судебным актом, подлежит включению в реестр требований кредиторов должника без возможности новой оценки обстоятельств дела, ревизии сделанных судами ранее выводов <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 25 ноября 2015 г. N 308-ЭС15-9306.

Механизм защиты прав кредиторов в данном случае, а именно реализация ими права на заявление возражений относительно заявленного требования, определен в п. 24 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 г. N 35. Аналогичный подход применяется и в отношении требования, подтвержденного судебным актом суда общей юрисдикции <1>. Так как судебные акты, вынесенные в этом случае в рамках исковых производств, будут являться основанием для включения требования в реестр требований кредиторов должника, т.е. предопределяют результат рассмотрения требования о включении требований в реестр требований кредиторов, при рассмотрении в исковом производстве дел с участием ответчика, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве, должны учитываться все особенности применения норм о доказывании <2>.
--------------------------------
<1> См. п. 14 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2018), Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2015), утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 г.
<2> См. Определения Верховного Суда РФ от 5 февраля 2018 г. N 305-ЭС17-14948, от 13 июля 2018 г. N 308-ЭС18-2197, от 21 февраля 2019 г. N 308-ЭС18-16740.

Вместе с тем важно принимать во внимание, что подтверждение требования кредитора судебным актом не исключает необходимости включения в предмет доказывания, определения арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, вопроса очередности удовлетворения заявленного требования, оснований для понижения очередности при наличии определенных обстоятельств <1>.
--------------------------------
<1> См. п. 3.1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 29 января 2020 г. (далее - Обзор от 29 января 2020 г.).

В том случае, если требование кредитора не подтверждено судебным актом арбитражного суда или суда общей юрисдикции, доказывание в обособленном споре осуществляется в соответствии с положениями арбитражного процессуального законодательства о предмете доказывания, распределении обязанности по доказыванию, собирании и оценке доказательств <1> с учетом приведенной выше задачи суда.
--------------------------------
<1> Ниже приведены общие сведения о применении норм о доказывании в производстве о несостоятельности без учета особенностей банкротства отдельных категорий должников.

Предмет доказывания. По обособленным спорам о включении в реестр требований кредиторов должника предмет доказывания определяется по общему правилу: на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права (ч. 2 ст. 65 АПК РФ).
Суд прежде всего анализирует содержание заявленных требований, исследует сделки, лежащие в основе спора (аренда, заем, поставка и др.). В предмет доказывания в обособленном споре входят все обстоятельства, как и в аналогичном деле, рассматриваемом в обычном исковом производстве по спорам, вытекающим из арендных отношений, заемных обязательств, подрядных отношений и т.д.
Вместе с тем с учетом того, что в отношении должника применяются процедуры банкротства, в предмет доказывания по требованиям о включении в реестр требований кредиторов могут входить также иные обстоятельства, определенные судом, связанные с установлением реальности хозяйственных отношений (п. 3, 4 ст. 1 ГК РФ, п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25, п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. N 63). По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Данная презумпция не исключает возможности оценки судом обстоятельств каждого конкретного дела на предмет исполнимости обязательств.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25, поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 65 АПК РФ).
Особенностью предмета доказывания по требованиям о включении в реестр требований кредиторов должника является его динамичность. В процессе рассмотрения дела круг обстоятельств, которые подлежат установлению судом, может расширяться.
Предмет доказывания должен быть определен не только в начале судебного разбирательства, но и на всем протяжении рассмотрения дела. Суд должен ставить на обсуждение значимые, существенные для разрешения дела обстоятельства, которые обозначились в процессе рассмотрения обособленного спора; возлагать на лиц, участвующих в деле, обязанность по раскрытию информации о взаимоотношениях в экономической сфере, по представлению конкретных необходимых доказательств по делу с разъяснением последствий несовершения процессуальных действий в сфере доказывания (ч. 2 ст. 9 АПК РФ).
Таким образом, с учетом необходимости более "тщательной проверки обоснованности требования по сравнению с общеисковым гражданским процессом" <1>, на основании представленных доводов и возражений, имеющихся в деле доказательств суд должен в судебном заседании обсуждать с лицами, участвующими в деле, дело как с фактической, так и с юридической стороны.
--------------------------------
<1> Определение Верховного Суда РФ от 29 октября 2018 г. N 308-ЭС18-9470 по делу N А32-42517/2015.

При определении предмета доказывания по обособленным спорам следует особо уделять внимание анализу доводов и возражений лиц, участвующих в деле.
1. Доводы о недействительности договора, указанного в качестве основания требования кредитора, в частности о его мнимости. В п. 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. N 63 разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных ст. 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст. 10 и 168 ГК РФ) при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.
Наличие в действиях стороны злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во взыскании долга <1>. Свобода договора, подразумевающая самостоятельность определения сторонами сделки условий связывающих их обязательств (например, о цене договора <2>), на которую, как правило, ссылается заявитель, не означает, что стороны могут осуществлять права недобросовестно, причиняя вред иным лицам, не являющимся участниками рассматриваемых договорных отношений <3>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 26 мая 2017 г. N 306-ЭС16-20056(6) по делу N А12-45751/2015, от 11 сентября 2017 г. N 301-ЭС17-4784 по делу N А38-1381/2016, от 13 июля 2018 г. N 308-ЭС18-2197 по делу N А32-43610/2015.
<2> См. Определение Верховного Суда РФ от 19 марта 2018 г. N 302-ЭС17-17018 по делу N А19-1645/2016.
<3> См. Определение Верховного Суда РФ от 19 марта 2018 г. N 302-ЭС17-17018.

С учетом доводов лиц, участвующих в деле, в предмет доказывания подлежат включению обстоятельства, указанные в ст. 170 ГК РФ. Характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом создать реальные правовые последствия; могут осуществить для вида ее формальное исполнение.
Таким образом, при рассмотрении в деле о банкротстве требования кредитора суд обязан проверить возражения иных лиц, участвующих в деле, о ничтожности сделки с целью недопущения включения в реестр необоснованной задолженности. Все соответствующие доводы подлежат рассмотрению в рамках обособленного спора.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ по различным требованиям (из обязательств, связанных с арендой, поставкой, хранением <1>, займом и др.) неоднократно обращала внимание на то, что наличие в материалах дела обычных для искового производства о взыскании долга доказательств (договоры, акты выполненных работ, накладные и др.) часто является недостаточным для подтверждения обоснованности требования и для опровержения аргумента о мнимости поставки товара, оказания услуг, выполнения работ, заемных обязательств. В предмет доказывания подлежит обязательному включению сама возможность исполнения сделки ее участниками <2>. При оценке доводов о пороках сделки необходимо исследовать экономические, физические, организационные возможности кредитора и должника осуществить спорную сделку <3>. Следует принимать во внимание, что формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость <4>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 11 сентября 2017 г. N 301-ЭС17-4784.
<2> См. Определения Верховного Суда РФ от 23 июля 2018 г. N 305-ЭС18-3009, от 11 сентября 2017 г. N 301-ЭС17-4784.
<3> См. Определение Верховного Суда РФ от 23 июля 2018 г. N 305-ЭС18-3009.
<4> См. п. 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25.

Так, например, по требованию, основанному на договоре поставки, в предмет доказывания при наличии доводов о мнимости сделки подлежат включению: возможность и факт приобретения поставщиком перечисленного в договоре товара (закупочные взаимоотношения с третьими лицами), обстоятельства всей производственной цепочки в отношении спорного товара (складские, производственные и иные промышленные помещения, позволяющие производить, хранить, отгружать поставленную продукцию в заявленных объемах), обстоятельства транспортировки товара, последующего использования поставленного товара, экономическая целесообразность заключения самой сделки <1>. По требованию, вытекающему из договора хранения, в предмет доказывания следует включать возможность исполнить обязательство с учетом особенностей предмета хранения <2>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 13 июля 2018 г. N 308-ЭС18-2197, от 23 августа 2018 г. N 305-ЭС18-3533.
<2> См. Определение Верховного Суда РФ от 11 сентября 2017 г. N 301-ЭС17-4784.

2. Проверка доводов об аффилированности субъектов спорных правоотношений. Суду следует последовательно установить следующие обстоятельства:
а) Является ли кредитор, заявивший требование о включении в реестр требований кредиторов должника, контролирующим должника лицом (ст. 61.10 Закон о банкротстве), или имеются основания для констатации только факта аффилированности.
В предмет доказывания подлежат включению как обстоятельства, предусмотренные действующим законодательством, свидетельствующие о юридической аффилированности (в частности, абз. 26 ст. 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках", ч. 1 ст. 9 Федерального закона "О защите конкуренции"), так и обстоятельства, которые могут подтверждать наличие фактической аффилированности, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 26 мая 2017 г. N 306-ЭС16-20056(6) по делу N А12-45751/2015.

Следует также учитывать разъяснения, содержащиеся в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", согласно которым необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих конечных бенефициаров является наличие у него фактической возможности давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия подконтрольных организаций. Осуществление таким бенефициаром фактического контроля возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности <1>.
--------------------------------
<1> В Определении Верховного Суда РФ от 14 февраля 2019 г. N 305-ЭС18-17629 по делу N А40-122605/2017 обращено внимание на то, что о совершении сделок участниками правоотношений под контролем бенефициара могут свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны при отсутствии к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам одного члена группы и одновременно ведут к существенной выгоде другого члена этой же группы; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу, и т.д.

б) Обстоятельства исполнения обязательств, взаимоотношения должника с аффилированными лицами (в целях исключения мнимости договора, получения таким кредитором возмещения исполненного на основании соглашения с должником, влекущих отказ в удовлетворении заявления о включении в реестр требований кредиторов).
Если стороны являются аффилированными, согласно сформированному Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ подходу необходима еще более тщательная проверка обоснованности такого требования <1>. Такой истец должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в частности, повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу "дружественного" кредитора, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав. При наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям, установленным законом. Необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.
--------------------------------
<1> В Определении от 23 июля 2018 г. N 305-ЭС18-3009 по делу N А40-235730/2016 Верховный Суд РФ обращает внимание на примеры судебных дел, в которых раскрывается понятие повышенного стандарта доказывания применительно к различным правоотношениям.

На аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве <1>.
--------------------------------
<1> См. п. 1 Обзора от 29 января 2020 г.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым аффилированность лица сама по себе является основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.
В целях правильного рассмотрения требования аффилированного кредитора в предмет доказывания подлежат включению обстоятельства внутригрупповых экономических отношений должника и лица, предъявившего требование, иных аффилированных с ними лиц; подчиненности членов группы контролирующему лицу (бенефициару). В связи с этим следует проследить перемещение активов внутри группы с целью исключения транзитного движения денежных средств, уменьшения имущественной сферы должника, перераспределения полученных средств между членами группы.
В п. 5 Обзора от 29 января 2020 г. приведены примеры, когда суд, признавая недоказанными суброгационные основания требований аффилированных кредиторов (ст. 365, 384, 387, п. 5 ст. 313 ГК РФ), исходил из наличия достигнутой договоренности аффилированных лиц об исполнении обязательств друг друга, в частности, на основании договора о покрытии (без надлежащего юридического оформления) и о погашении задолженности должника в рамках данного договора в счет компенсации за изъятые у должника ранее кредитные ресурсы в пользу одного из членов группы.
При этом следует отметить, что кредитор вправе обосновать основания внутригруппового движения денежных средств, подтвердить, что расчетные операции, опосредующие перемещение активов внутри группы, оформлены в соответствии с их действительным экономическим смыслом и обусловлены разумными экономическими целями.
В противном случае в удовлетворении требования о включении в реестр требований кредиторов должника при наличии указанных обстоятельств, свидетельствующих о наличии договора о покрытии, будет отказано; заявленное требование не может быть признано обоснованным.
в) Наличие (отсутствие) оснований для понижения очередности удовлетворения предъявленного аффилированным кредитором требования.
Очередность удовлетворения требования кредитора не может быть понижена лишь на том основании, что он относится к числу аффилированных с должником лиц, в том числе его контролирующих <1>. Вместе с тем при констатации финансирования должника со стороны кредитора в качестве компенсационного требование такого кредитора подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты (после погашения требований, указанных в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и п. 8 ст. 63 ГК РФ) <2>.
--------------------------------
<1> См. п. 2 Обзора от 29 января 2020 г.
<2> Исключение см. в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 декабря 2020 г. N 44 "О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2020 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

Определяющим является получение финансирования в условиях имущественного кризиса должника. В Обзоре от 29 января 2020 г. разъяснено, что при наличии любого из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, считается, что должник находится в трудном экономическом положении (имущественном кризисе) и ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве. Контролирующее лицо, которое вместо исполнения предписаний приведенной нормы права пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования, соответственно принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (п. 1 ст. 2 ГК РФ). Предоставленное в такой ситуации финансирование является компенсационным. При этом не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов <1>.
--------------------------------
<1> См. Обзор от 29 января 2020 г.

В Обзоре от 29 января 2020 г. приведены примеры различных форм финансирования должника, которые в условиях имущественного кризиса могут быть отнесены к компенсационному. Речь идет о внутреннем финансировании не только путем предоставления займа, в том числе путем отказа от принятия мер к истребованию задолженности, но и путем предоставления контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику по договорам купли-продажи, подряда и др., т.е. с отступлением от общих диспозитивных правил гражданского законодательства о сроке платежа <1>. Требование, приобретенное контролирующим лицом у независимого кредитора по договору купли-продажи в условиях имущественного кризиса должника, подлежит также удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты <2>.
--------------------------------
<1> См. п. 3.1 - 3.3 Обзора от 29 января 2020 г., а также Определения Верховного Суда РФ от 10 августа 2020 г. N 306-ЭС20-1077(2), от 19 октября 2020 г. N 307-ЭС20-6662(4), от 31 августа 2020 г. N 309-ЭС20-6158.
<2> См. п. 6.2 Обзора от 29 января 2020 г.

Таким образом, суд, признав требование контролирующего должника лица обоснованным (отсутствуют обстоятельства мнимости договора, договоренности о покрытии), вынужден будет при установлении компенсационного финансирования (финансирования в период имущественного кризиса) сделать вывод о том, что заявленное требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.
Следует обратить внимание на то, что прежде всего речь идет о понижении очередности требования контролирующего должника лица. Если требование о включении в реестр требований кредиторов должника предъявлено аффилированным лицом, не являющимся контролирующим по отношению к должнику, то в целях определения оснований для понижения очередности в предмет доказывания подлежит включению еще одно обстоятельство: предоставил ли такой кредитор финансирование под влиянием контролирующего должника лица <1>. В ситуации, когда аффилированные должник и кредитор имеют одного конечного бенефициара, предполагается, что финансирование предоставлено по указанию контролирующего лица, пока не доказано иное <2>. Аффилированные лица вправе доказывать, что у каждого из них были собственные разумные экономические причины предоставления финансирования, отличные от мотивов предоставления компенсационного финансирования, о самостоятельности принятия хозяйственных решений.
--------------------------------
<1> См. п. 4 Обзора от 29 января 2020 г.
<2> См. Определение Верховного Суда РФ от 4 июня 2020 г. N 306-ЭС20-224(2,3,5) по делу N А40-113580/2017.

С учетом изложенного Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ неоднократно обращено внимание на предмет доказывания по обособленным спорам с участием аффилированных с должником лиц. Так, по одному из дел указано на следующие обстоятельства, подлежащие установлению: имело ли место финансирование должника со стороны кредитора, заявившего требование в деле о банкротстве, по договору купли-продажи; предоставил ли кредитор, аффилированный с должником, финансирование под влиянием контролирующего должника лица; каково было имущественное положение должника в момент получения им финансирования <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 19 октября 2020 г. N 307-ЭС20-6662(4).

Важно обратить внимание на то, что положения о понижении очередности не применяются в ситуации, если аффилированное с должником лицо приобрело требование к должнику у независимого кредитора после открытия процедуры банкротства <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 20 августа 2020 г. N 305-ЭС20-8593; п. 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2020).

Субординация долга перед аффилированным кредитором не осуществляется также при несостоятельности (банкротстве) физических лиц <1>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 29 июня 2021 г. N 305-ЭС20-14492(2), от 26 июля 2021 г. N 305-ЭС21-4424.

При рассмотрении любых требований о включении в реестр требований кредиторов должника в предмет доказывания входит исследование вопросов о характере обязательства (возможность отнесения его к реестровым), о соблюдении установленного действующим законодательством срока для предъявления указанного требования и очередность его удовлетворения.
При рассмотрении вопросов об отнесении требования к реестровым и о порядке его учета в реестре необходимо принимать во внимание следующее <1>.
--------------------------------
<1> См. п. 4 ст. 134 Закона о банкротстве; Определение Верховного Суда РФ от 26 ноября 2018 г. N 305-ЭС18-11840 по делу N А40-70992/2017 (по вопросу о пятой очереди).

Согласно п. 2 ст. 5 Закона о банкротстве требования кредиторов по текущим платежам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. В предмет доказывания входит установление даты возникновения денежного обязательства, требование по которому заявлено в деле о банкротстве. Необходимо также соотнести указанную дату с моментом возбуждения дела о банкротстве.
В предмет доказывания с учетом вида обязательств подлежат включению следующие обстоятельства: время заключения договора, период выполнения работ, дата оказания услуг <1>, дата фактической поставки товара <2>; в договорных обязательствах, предусматривающих периодическое внесение должником платы за пользование имуществом <3>, длящееся оказание услуг, а также снабжение через присоединенную сеть электрической или тепловой энергией (другими товарами; за фактически принятое количество товара в соответствии с данными учета), периоды времени, по которым заявлены требования. При этом суду следует исследовать вопрос о том, совпадают ли даты подписания актов с периодом выполнения работ, датами оказания услуг, поставки товара. Для обязательств по возмещению вреда значимым является момент его причинения <4>. Отдельные особенности по различным обязательствам разъяснены в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 июля 2009 г. N 63 "О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве" <5>; в п. 25, 29.5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. N 63 (в отношении реституционных требований).
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 6 июля 2017 г. N 303-ЭС17-2748 по делу N А59-537/2016.
<2> См. Определение Верховного Суда РФ от 5 июля 2017 г. N 306-ЭС17-1387 по делу N А06-2865/2016.
<3> См. п. 6 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2018).
<4> См. Определение Верховного Суда РФ от 30 января 2020 г. N 305-ЭС18-14622(4,5,6).
<5> См. также п. 1, 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 июля 2009 г. N 60; по вопросу о времени возникновения обязательства, основанного на регрессных требованиях, см. Определение Верховного Суда РФ от 11 октября 2018 г. N 305-ЭС18-8145 по делу N А40-8271/2017.

В реестр требований кредиторов должника по общему правилу включаются требования по денежным обязательствам (абз. 2, 8 ст. 2, ст. 4, 71, 100, п. 4 ст. 134 Закона о банкротстве).
При этом в ходе процедуры конкурсного производства подлежат предъявлению только в деле о банкротстве возникшие до возбуждения этого дела требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера (о передаче имущества, выполнении работ и оказании услуг), которые рассматриваются по правилам ст. 100 Закона о банкротстве <1>. Для целей определения количества голосов на собрании кредиторов и размера удовлетворения такого требования оно подлежит при его рассмотрении денежной оценке, сумма которой указывается в реестре.
--------------------------------
<1> См. п. 34 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 г. N 35; п. 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2019); п. 15 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020).

Так, по одному из дел, рассмотренных в исковом производстве, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ обращала внимание на то, что после признания должника банкротом и открытия процедуры конкурсного производства кредитор может реализовать свое право на возврат имущества в связи с расторжением договора поставки (передача товара ненадлежащего качества) только путем предъявления требования к должнику в деле о банкротстве, при этом в предмет доказывания входит установление стоимости такого имущества (определенной с учетом имеющихся недостатков) <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 24 ноября 2016 г. N 305-ЭС16-9798 по делу N А40-182395/2014.

По другому делу, где были заявлены требования о понуждении к действиям по государственной регистрации перехода права собственности на здание, отмечено, что рассмотрение данного требования вне рамок дела о банкротстве может привести к преимущественному удовлетворению требований отдельного кредитора; такие требования подлежат денежной оценке при рассмотрении в деле о банкротстве по правилам ст. 100 Закона о банкротстве <1>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 17 октября 2017 г. N 305-ЭС17-12927 по делу N А40-179202/2015, от 17 ноября 2017 г. N 305-ЭС17-12136 по делу N А40-179200/2015.

Таким образом, неденежное обязательство имущественного характера, на основании которого заявлено требование в процедуре конкурсного производства, подлежит трансформации в денежное и, следовательно, в предмет доказывания по требованию о включении в реестр требований кредиторов должника в этом случае также входит установление размера такого обязательства. Следует учитывать, что речь не идет о защите вещных прав кредитора (спорное имущество не входит в конкурсную массу), судебная защита которых всегда осуществляется по общим правилам подсудности (ст. 126 Закона о банкротстве) <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 28 января 2019 г. N 305-ЭС18-16016 по делу N А41-51612/2017.

Соблюдение кредитором срока на предъявление требования о включении в реестр требований кредиторов должника в соответствии с положениями п. 1 ст. 71 (включение требования в процедуре наблюдения, участие в голосовании на первом собрании кредиторов), абз. 3 п. 1 ст. 142 Закона о банкротстве также входит в предмет доказывания по данным обособленным спорам.
Общий срок предъявления требований, по истечении которого реестр требований кредиторов подлежит закрытию, определен п. 1 ст. 142 Закона о банкротстве и составляет два месяца.
Последствием предъявления требований с нарушением данного срока согласно п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве является их удовлетворение за счет имущества, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, т.е. понижение очередности удовлетворения.
Таким образом, в предмет доказывания в процедуре конкурсного производства входят обстоятельства соблюдения кредитором указанного срока.
Следует учитывать особенности исчисления названного срока предъявления требований в деле о банкротстве при наличии возбужденного исполнительного производства, которые обусловлены положениями ч. 4, 5 ст. 69.1 Федерального закона "Об исполнительном производстве".
Как разъяснено в п. 15 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 июля 2009 г. N 59 "О некоторых вопросах практики применения Федерального закона "Об исполнительном производстве" в случае возбуждения дела о банкротстве", передача исполнительных документов арбитражному управляющему не освобождает конкурсных кредиторов от предъявления соответствующих требований в суд, рассматривающий дело о банкротстве. Срок на предъявление такими лицами требований в деле о банкротстве начинает течь не ранее дня направления им конкурсным управляющим уведомления о получении управляющим исполнительных документов и о необходимости заявления кредиторами требований в рамках дела о банкротстве.
Указанные разъяснения подлежат применению как при банкротстве юридических лиц, так и при банкротстве физических лиц <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 2 июля 2018 г. N 305-ЭС17-10070(2) по делу N А40-43851/2016.

С учетом изложенного в предмет доказывания в указанном случае подлежат включению обстоятельства направления арбитражным управляющим извещения взыскателю. Верховный Суд РФ в Определении от 22 апреля 2019 г. N 305-ЭС18-23717 обратил внимание, что, несмотря на то что процедура банкротства должника является публичной, сведения о введении любой процедуры банкротства публикуются в печатных изданиях в электронной и бумажной версиях, а судебные акты арбитражного суда по делам о банкротстве публикуются на общедоступном официальном федеральном информационно-справочном ресурсе "Картотека арбитражных дел", законодатель и судебная практика исходят из того, что взыскатель, поручивший исполнение судебного решения государственной службе, специально созданной для этих целей, имеет разумные ожидания того, что он будет проинформирован путем индивидуального извещения об объективной невозможности продолжения процедуры взыскания, начатой по его заявлению, в связи с банкротством должника. Возложение на подобного взыскателя обязанности по самостоятельному отслеживанию публикаций о судьбе должника является чрезмерным <1>.
--------------------------------
<1> Анализ практики показывает, что суды при установлении факта соблюдения срока на предъявление требования о включении в реестр требований кредиторов должника в ситуации отсутствия доказательств направления указанного извещения учитывают также обстоятельства, свидетельствующие об осведомленности кредитора о признании должника банкротом, наличие (отсутствие) у кредитора с момента его безусловной осведомленности возможности обратиться с соответствующим заявлением в суд (см. Постановления Арбитражного суда Уральского округа от 24 января 2019 г. N Ф09-4029/18, от 10 октября 2018 г. N 3349/2018).

При установлении соблюдения кредитором срока на предъявление требования о включении в реестр требований кредиторов должника важным в ряде случаев является исследование вопроса о наличии объективных препятствий к совершению данных действий. В Определении Верховного Суда РФ от 1 апреля 2019 г. N 304-ЭС17-1382(8) обобщены правовые позиции высшей судебной инстанции, согласно которым в исключительных случаях лицо может претендовать на включение задолженности в реестр требований кредиторов юридического лица, даже несмотря на то, что требование заявлено с опозданием, т.е. после закрытия указанного реестра.
В п. 12 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 20 декабря 2016 г., разъяснено, что по смыслу положений п. 1, 4 ст. 142 Закона о банкротстве в общем случае понижение очередности удовлетворения требований кредиторов применяется, если возможность предъявления требований в двухмесячный срок объективно существовала, но не была своевременно реализована кредитором <1>. Так, при установлении требований по обязательным платежам должно учитываться, имелись ли у уполномоченного органа объективные препятствия для предъявления требований, возникновение которых обусловливалось необходимостью соблюдения установленных законодательством процедур выявления задолженности по обязательным платежам, обеспечения прав плательщиков обязательных платежей при их привлечении к публично-правовой ответственности <2>.
--------------------------------
<1> Перемена лиц в обязательстве (п. 1 ст. 384 ГК РФ) не изменяет порядок исчисления срока, предусмотренного п. 1 ст. 142 Закона о банкротстве.
<2> В настоящее время соответствующие изменения включены в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 23 июня 2016 г. N 222-ФЗ.

Еще один пример иного порядка исчисления срока для предъявления требования о включении в реестр требований кредиторов должника содержится в п. 27 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. N 63. Если сделка была признана недействительной на основании п. 1 ст. 61.2 или п. 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве, восстановленное требование подлежит включению в реестр требований кредиторов и удовлетворению в составе требований третьей очереди (п. 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве); такое требование (обусловленное возвратом в конкурсную массу должника имущества, полученного кредитором по недействительной сделке) может быть предъявлено должнику в порядке, предусмотренном ст. 100 Закона о банкротстве, в ходе внешнего управления или конкурсного производства. Поскольку данное требование кредитор может предъявить должнику только после вступления в законную силу судебного акта, которым сделка была признана недействительной, такое требование считается заявленным в установленный абз. 3 п. 1 ст. 142 Закона о банкротстве срок, если оно будет предъявлено в течение двух месяцев со дня вступления в законную силу указанного судебного акта.
Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ <1> также неоднократно обращалось внимание на то, что требование добросовестного гаранта считается заявленным в установленный Законом о банкротстве срок, если оно предъявлено в течение двух месяцев со дня возникновения права на регресс.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 24 сентября 2014 г. N 307-ЭС14-100 по делу N А44-5100/2012, от 15 июля 2021 г. N 307-ЭС21-2116 по делу N А56-138387/2018.

Бремя доказывания. В обособленных спорах о включении в реестр требований кредиторов должника действует общее правило распределения обязанности по доказыванию, установленное в ч. 1 ст. 65 АПК РФ.
Кредитор, заявивший требование о включении в реестр требований кредиторов должника, должен доказать все обстоятельства, указанные в обоснование заявленного требования. Возражения, представленные иными лицами, участвующими в деле, должны быть ими по общему правилу доказывания подтверждены в установленном порядке.
Вместе с тем у лица, участвующего в деле, которое не является непосредственным участником спорных правоотношений, зачастую отсутствует объективная возможность для доказывания.
С учетом данного обстоятельства судебной практикой выработан подход, согласно которому в этом случае бремя опровержения заявленных возражений переходит на кредитора, предъявившего требование о включении в реестр требований кредиторов должника. При этом кредитору не должно составлять затруднений опровергнуть приведенные лицами, участвующими в деле, сомнения, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником <1>. На аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование <2>.
--------------------------------
<1> См. Обзоры судебной практики Верховного Суда Российской Федерации: N 1 (2017), N 3 (2017), N 5 (2017); Определения Верховного Суда РФ N 308-ЭС18-2197, N 305-ЭС18-3533, N 305-ЭС18-3009 и др.
<2> См. п. 1 Обзора от 29 января 2020 г.

Из изложенного не следует, что позиция по доказыванию должна быть у возражающих лиц пассивной и ограничиваться только указанием на несогласие с требованием кредитора. Доводы и утверждения в этом случае должны быть убедительными, могут подкрепляться косвенными доказательствами, сведениями, имеющимися в общем доступе, которые "подтверждали бы малую вероятность развития событий, на которых настаивает истец, либо которые позволили бы усомниться в достаточности, достоверности доказательств, представленных должником и "дружественным" кредитором" <1>. В этом случае бремя опровержения заявленных возражений переходит на кредитора, вопрос о включении требований которого рассматривается в обособленном споре.
--------------------------------
<1> Пункт 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018); см. также Определения Верховного Суда РФ N 308-ЭС18-9470, N 305-ЭС17-14948 и др.

Он должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения сделки, оснований дальнейшего внутригруппового перераспределения денежных средств при их наличии, подтвердить, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями, все действия обусловлены разумными экономическими причинами.
При этом важным является возложение судом на лиц, участвующих в деле, обязанности по доказыванию, с учетом значимости четкого определения момента, когда бремя доказывания необходимых для разрешения конкретного дела обстоятельств переходит на определенную сторону спора.
Понятие "возложение бремени доказывания" уже неоднократно использовалось высшей судебной инстанцией в тематических и периодических обзорах судебной практики <1>. В п. 15 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 12 июля 2017 г., в отношении порядка рассмотрения требований о включении в реестр требований кредиторов задолженности по обязательству, ранее имевшемуся у должника и исполненному третьим лицом, разъяснено, что при соответствии обстоятельств, приведенных в возражениях относительно заявленного требования, действительности судам следовало возложить на заявителя "бремя их опровержения" - обоснования разумных причин того, что погашение задолженности третьим лицом производилось без предварительной договоренности о последствиях таких действий. В п. 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, разъяснено, что при наличии возражений кредиторов о невозможности исполнения договора (нереальности поставки) и представлении в материалы дела подтверждающих эти возражения косвенных доказательств на заявившее требование о включении в реестр требований кредиторов задолженности по оплате поставленных товаров лицо согласно ч. 1 ст. 65 АПК РФ возлагается "бремя опровержения" сомнений в исполнении сделки.
--------------------------------
<1> См. также Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июля 2013 г. N 62.

Доказательства. При рассмотрении обособленных споров о включении в реестр требований кредиторов должника с учетом объективных сложностей в получении прямых доказательств по некоторым обстоятельствам, входящим в предмет доказывания, должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств.
Принимая во внимание указания высшей судебной инстанции об активной роли суда при рассмотрении данных обособленных споров, суд должен определить круг необходимых доказательств для доказывания отдельных обстоятельств, запросить необходимые доказательства у лиц, участвующих в деле, обратить внимание последних на сведения, которые могут находиться у третьих лиц, на информацию, представляемую в государственные органы в соответствии с их компетенцией, должен оказывать содействие в собирании лицами, участвующими в деле, доказательств (ч. 4 ст. 66 АПК РФ).
Согласно п. 3 ст. 50 Закона о банкротстве при подготовке дела о банкротстве к судебному разбирательству, а также при рассмотрении дела о банкротстве для решения вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд вправе назначить экспертизу, в том числе по своей инициативе.
В п. 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в деле о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, обращено внимание на то, что материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров в качестве средств доказывания фактических обстоятельств.
Необходимыми доказательствами по многим обособленным спорам о включении в реестр требований кредиторов должника являются: банковские выписки по операциям на счетах должника (в том числе закрытых), банковские выписки по операциям на счете кредитора, заявившего требование, бухгалтерская и (или) налоговая отчетность и другие доказательства, подтверждающие согласование условий сделки, фактическое исполнение обязательств.
Ниже остановимся подробнее на особенностях установления требований по отдельным обязательствам должника.
Заем. Согласно п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.
В п. 2 ст. 808 ГК РФ предусмотрено, что в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.
Предмет доказывания:
- при оценке достоверности факта передачи должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, - финансовая возможность кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства <1>;
- отношения сторон, предшествующие заключению договора займа;
- факт отражения сделки в бухгалтерской и (или) налоговой отчетности заимодавца и заемщика;
- обстоятельства дальнейшего расходования должником полученных денежных средств. В частности, при аффилированности кредитора с должником значимыми являются обстоятельства использования должником полученных в качестве займа денежных средств в собственных коммерческих целях, а не в интересах заимодавца, его бенефициара (отсутствие транзитного движения денежных средств) <2>. В этом случае кредитор должен раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся не только заключения и исполнения договора займа, но и основания дальнейшего внутригруппового перенаправления денежных потоков (при наличии), подтвердить, что движение денежных средств соотносится с реальными хозяйственными отношениями. Нежелание кредитора представить дополнительные доказательства в силу ст. 9, 65 АПК РФ может свидетельствовать об отказе от опровержения факта, на который ссылается другое лицо, участвующее в деле, а действия, связанные с временным зачислением денежных средств на счет должника, могут быть квалифицированы по правилам ст. 170 ГК РФ <3>.
--------------------------------
<1> В одном из дел Верховным Судом РФ указано: судам следовало дать оценку представленным в дело возражениям о том, что заимодавец, предоставивший денежные средства, полученные от продажи дорогостоящих объектов недвижимости, являлся лишь номинальным собственником, а фактически объекты принадлежали должнику (Определение от 23 июля 2018 г. N 305-ЭС18-3009).
<2> См. Определения Верховного Суда РФ от 11 июля 2017 г. N 305-ЭС17-2110 по делу N А40-201077/2015, от 14 февраля 2019 г. N 305-ЭС18-17629.
<3> См. Определение Верховного Суда РФ от 14 февраля 2019 г. N 305-ЭС18-17629.

С целью установления наличия (отсутствия) оснований для понижения очередности требования аффилированного лица необходимо исследовать финансовое состояние должника в момент получения суммы займа, осуществлялось ли последующее финансирование должника посредством отказа от принятия мер к истребованию заемных средств, предоставлено ли финансирование под влиянием контролирующего должника лица <1>. Если внутреннее финансирование с использованием конструкции договора займа осуществляется добросовестно, не направлено на уклонение от исполнения обязанности по подаче в суд заявления о банкротстве и не нарушает права и законные интересы иных лиц - других кредиторов должника, не имеется оснований для понижения очередности удовлетворения требования, основанного на таком финансировании <2>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 12 октября 2020 г. N 305-ЭС19-17086(2) по делу N А40-236699/2018; п. 3.1, 3.3, 6.2 Обзора от 29 января 2020 г.
<2> См. п. 2, 10 Обзора от 29 января 2020 г.

В ситуации, когда материалами дела подтверждается, что денежные средства предоставлены лицом, являющимся участником соответствующего общества - должника, суду следует исключить корпоративный характер заявленного требования <1>.
--------------------------------
<1> Требования участников подлежат удовлетворению за счет оставшегося после расчетов с кредиторами имущества должника (п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве, п. 8 ст. 63 ГК РФ). К обязательствам, вытекающим из факта участия, относятся предусмотренные корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.).

Также необходимо учитывать и обратную ситуацию, когда требование о включении в реестр заявляется самим хозяйствующим обществом к участнику со ссылкой на договор займа. В данном случае исследованию также подлежат природа сложившихся между участником и подконтрольным юридическим лицом отношений, поведение сторон в период, предшествующий банкротству, экономическая целесообразность предоставления денежных средств участнику именно на возвратной основе (неиспользование институтов распределения прибыли либо выплаты дивидендов) <1>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 7 июня 2018 г. N 305-ЭС16-20992 по делу N А41-77824/2015, от 16 ноября 2017 г. N 307-ЭС17-1676 по делу N А56-71402/2015.

Поручительство. В соответствии с п. 1 ст. 361 ГК РФ по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.
При определении предмета доказывания следует учитывать предмет заявленных требований, из каких правоотношений возник спор: требование кредитора к поручителю ввиду неисполнения обязательств должником (п. 1 ст. 361, п. 1 ст. 363 ГК РФ); требование поручителя, исполнившего обязательства перед кредитором, к должнику (п. 1 ст. 365, подп. 3 п. 1 ст. 387 ГК РФ); требование поручителя к другому поручителю, предоставившему обеспечение по обязательствам должника (п. 2 ст. 325, п. 3 ст. 363 ГК РФ).
При рассмотрении требований о включении в реестр требований кредиторов должника, основанных на договоре поручительства, в предмет доказывания подлежат включению все обстоятельства, связанные с существом указанного обязательства (§ 5 гл. 23 ГК РФ, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 декабря 2020 г. N 45 "О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве") <1>.
--------------------------------
<1> См. также п. 15.1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 апреля 2009 г. N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)".

По данной категории обособленных споров часто заявляются доводы о наличии у сделки признаков ничтожной сделки <1>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 28 декабря 2015 г. N 308-ЭС15-1607 по делу N А63-4164/2014, от 15 июня 2016 г. N 308-ЭС16-1475 по делу N А53-885/2014, от 28 мая 2018 г. N 301-ЭС17-22652 по делу N А43-10686/2016, от 24 декабря 2018 г. N 305-ЭС18-15086(3) по делу N А40-111492/2013.

Одним из значимых для оценки обстоятельств дела и для дальнейшего определения обстоятельств, входящих в предмет доказывания, является установление того, кем предоставлялся заем. Если финансирование, в обеспечение исполнения обязательств по которому заключался договор поручительства, предоставлялось независимым кредитором (не являющимся аффилированным с заемщиком, конечным бенефициаром), полученные в качестве займа денежные средства, как правило, выбывают из-под контроля кредитора, поэтому предполагается, что главная цель поручительства заключается в создании дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств. Действия, направленные на повышение вероятности возврата долга "независимым" экономическим субъектом, сами по себе не могут быть квалифицированы в качестве недобросовестных <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 15 февраля 2019 г. N 305-ЭС18-17611 по делу N А41-14638/2016.

Доказывание недобросовестности действий кредитора осуществляется лицом, ссылающимся на данный факт (ч. 1 ст. 65 АПК РФ).
Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ неоднократно обращено внимание на то, что при рассмотрении возражений лиц, участвующих в деле, относительно заключенного договора поручительства со ссылкой на ст. 10 ГК РФ в предмет доказывания следует включать установление наличия (отсутствия) признаков злоупотребления правом прежде всего со стороны заимодавца. Например, такими признаками являются совершение банком обеспечительных сделок не в соответствии с их обычным предназначением (не для создания дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств), а в других целях, таких как <1>: участие банка в операциях по неправомерному выводу активов; получение банком безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности; реализация договоренностей между банком и поручителем, направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя (залогодателя), при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и т.п. Обстоятельства заключения договора поручительства подлежат оценке с учетом разъяснений, содержащихся в абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25 (стандарт поведения обычной кредитной организации, поставленной в сходные обстоятельства). В качестве значимых обстоятельств могут учитываться и  пределы совершения обеспечительных сделок по отношению к возникновению основного обязательства.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 28 декабря 2015 г. N 308-ЭС15-1607.

Заключение договора поручительства в связи с наличием у поручителя и должника в момент выдачи поручительства общих экономических интересов <1> не подтверждает недобросовестное поведение заимодавца.
--------------------------------
<1> См. п. 9 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 июля 2012 г. N 42.

Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ для ситуации, когда финансирование предоставляется независимым кредитором, выработан подход, согласно которому получение поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель испытывает финансовые сложности <1>. Наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок <2>. Принятие в обеспечение нескольких поручительств от входящих в одну группу лиц, имущественные массы которых в совокупности покрывают сумму задолженности, но по отдельности недостаточны для исполнения обязательства, является обычной практикой, структурирование отношений подобным образом указывает на разумный характер поведения кредитора.
--------------------------------
<1> См. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 11 февраля 2014 г. N 14510/13 по делу N А67-6922/2011, Определения Верховного Суда РФ от 15 июня 2016 г. N 308-ЭС16-1475, от 28 мая 2018 г. N 301-ЭС17-22652(3).
<2> См. также п. 15.1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 апреля 2009 г. N 32, п. 9 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 июля 2012 г. N 42.

Между тем в случае, если рассматривается требование поручителя, исполнившего обязательства основного должника, о включении в реестр требований кредиторов последнего при наличии обстоятельств аффилированности данных субъектов и возражений лиц, участвующих в деле, с указанием на свободное перемещение активов в группе компаний в интересах конечного бенефициара (в частности, заявившего требование) без учета интересов подконтрольных организаций и их кредиторов, данные обстоятельства, равно как и внутригрупповые отношения, причины исполнения обязательства именно поручителем, обстоятельства расходования денежных средств, полученных в качестве займа, должны быть включены в предмет доказывания <1>.
--------------------------------
<1> См. п. 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2018); Определение Верховного Суда РФ от 23 июля 2018 г. N 310-ЭС17-20671 по делу N А68-2070/2016.

Как указано выше, в такой ситуации суду последовательно необходимо установить: имело ли место получение лицом, заявившим в деле о банкротстве требование, возмещения исполненного на основании соглашения с должником (договор о покрытии), каково было имущественное положение должника в момент получения им финансирования (п. 6.1 Обзора от 29 января 2020 г.). Кроме того, значимым является факт предоставления кредитором, аффилированным с должником, финансирования под влиянием контролирующего должника лица. При этом в ситуации, когда аффилированные должник и кредитор имеют одного конечного бенефициара, предполагается, что финансирование предоставлено по указанию контролирующего лица, пока не доказано иное <1>.
--------------------------------
<1> См. п. 4, 5 Обзора от 29 января 2020 г., а также Определение Верховного Суда РФ от 4 июня 2020 г. N 306-ЭС20-224(2,3,5) по делу N А65-20265/2018.

В том случае, когда и заем, и поручительство имеют внутригрупповой характер (аффилированность заимодавца, заемщика, поручителя), в предмет доказывания подлежат включению следующие обстоятельства:
- экономическая цель (экономическое обоснование, разумные экономические мотивы) заключения договора поручительства (совершения обеспечительной сделки). Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ обращала внимание на то, что, если заем является внутригрупповым, денежные средства остаются под контролем группы лиц, в силу чего с точки зрения нормального гражданского оборота отсутствует необходимость использовать механизмы, позволяющие дополнительно гарантировать возврат финансирования. Выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей может свидетельствовать о создании подконтрольной фиктивной кредиторской задолженности для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц <1>;
- обстоятельства расходования полученных должником денежных средств (отсутствие транзитных операций, свободного перемещения активов из одного лица в другое в интересах бенефициара, без учета интересов подконтрольных ему организаций и их кредиторов) <2>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 26 мая 2017 г. N 306-ЭС16-20056(6), от 28 мая 2018 г. N 301-ЭС17-22652(1,2,3); см. также Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27 ноября 2012 г. N 11065/12.
<2> См. Определение Верховного Суда РФ от 23 июля 2018 г. N 310-ЭС17-20671.

Значимыми при оценке представленных доказательств могут быть обстоятельства длительности неисполнения обязательств должником, принятие кредитором, предоставившим заем, действий, направленных на получение исполнения.
В ситуации банкротства основного должника в целях определения размера требования кредитора о включении в реестр требований кредиторов поручителя в рамках дела о его несостоятельности (банкротстве) следует учитывать, что поручитель продолжает отвечать и в части суммы мораторных процентов, начисляемых в деле о банкротстве основного должника, что предопределяет исследование соответствующих обстоятельств <1>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 10 декабря 2018 г. N 305-ЭС18-12827 по делу N А40-134515/2017, от 15 июля 2021 г. N 308-ЭС21-1046 по делу N А53-3722/2020.

Совместное обеспечение. В предмет доказывания при рассмотрении вопроса о совместном поручительстве подлежат включению: обстоятельства наличия признаков группы компаний, наличие соответствующего волеизъявления субъектов поручительства, размер доли лиц, предоставивших совместное обеспечение; факт исполнения обязательства поручителем перед кредитором в размере, превышающем долю данного поручителя в совместном обеспечении (п. 2 ст. 325 ГК РФ, абз. 1 п. 53 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2016 г. N 54); в том случае, если обязательство перед кредитором исполнено не в полном объеме, - порядок удовлетворения требований такого поручителя, предъявившего требование к лицу, предоставившему совместное поручительство, по отношению к требованиям, заявленным кредитором по основному обязательству (п. 1 ст. 6, абз. 2 п. 1 ст. 335, п. 4 ст. 364 ГК РФ).
Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ <1> в ряде определений отмечено, что в ситуации, когда одно лицо, входящее в группу компаний, получает кредитные средства, а другие лица, входящие в ту же группу, объединенные с заемщиком общими экономическими интересами, контролируемые одним и тем же конечным бенефициаром, предоставляют обеспечение в момент получения финансирования, зная об обеспечительных обязательствах внутри группы, предполагается, что соответствующее обеспечение направлено на пропорциональное распределение риска дефолта заемщика между всеми членами такой группы компаний вне зависимости от того, как оформлено обеспечение (одним документом либо разными), что позволяет квалифицировать подобное обеспечение как совместное обеспечение. Иное может быть оговорено в соглашении между лицами, предоставившими обеспечение, или вытекать из существа отношений между ними <2>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 30 марта 2017 г. N 306-ЭС16-17647(2,6,8).
<2> См. Определение Верховного Суда РФ от 21 декабря 2020 г. N 306-ЭС20-12066(1,2) по делу N А57-24104/2017. При исполнении одним из таких солидарных должников обязательства перед кредитором к нему в порядке суброгации переходит требование к основному должнику (подп. 4 п. 1 ст. 387 ГК РФ). Однако его отношения с другими выдавшими обеспечение членами группы по общему правилу регулируются положениями п. 2 ст. 325 ГК РФ о регрессе: он вправе предъявить регрессные требования к каждому из лиц, выдавших обеспечение, в сумме, соответствующей их доле в обеспечении обязательства, за вычетом доли, падающей на него самого.

Залог. Основные разъяснения по обстоятельствам, входящим в предмет доказывания, при рассмотрении судами требования кредитора об установлении и включении в реестр требований кредиторов должника требований, обеспеченных залогом имущества должника (залогового кредитора), содержатся в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 июля 2009 г. N 58 "О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя".
Предмет доказывания:
- факт возникновения залога, юридические основания возникновения права залогодержателя (если судом не рассматривалось ранее требование залогодержателя об обращении взыскания на заложенное имущество; имеется ли надлежащий договор о залоге, наступили ли обстоятельства, влекущие возникновение залога в силу закона);
- наличие залогового права на дату рассмотрения требования кредитора, не прекратилось ли данное право по основаниям, предусмотренным законодательством;
- круг обязательств, обеспеченных залогом, в том числе являются ли обязательства должника собственными или договором о залоге, заключенным с должником, обеспечиваются обязательства иных лиц;
- размер требований кредитора, обеспеченных залогом. В том случае, если заявлены требования по собственным обязательствам должника, суд определяет, в каком размере заявленные требования кредитора обеспечены залогом имущества должника (следует принимать во внимание не только размер основного обязательства (в том числе финансовые санкции), но и волеизъявление кредитора на признание обеспеченными залогом всех заявленных требований <1>). В соответствии со ст. 337, п. 1 ст. 339 ГК РФ обязательство должника признается обеспеченным залогом в целом независимо от оценки предмета залога (за исключением случая, когда обязательство обеспечивалось залогом не в полном объеме, а только в части).
--------------------------------
<1> По вопросу об отказе залогодержателя от части своих прав см. Определение Верховного Суда РФ от 1 августа 2016 г. N 308-ЭС15-6280(3) по делу N А32-29459/2012.

Если речь идет о рассмотрении требований залогодержателя в деле о банкротстве залогодателя, не являющегося должником по основному обязательству, размер этих требований определяется как сумма денежного удовлетворения, на которое может претендовать залогодержатель за счет заложенного имущества, но не свыше оценочной стоимости данного имущества <1> (п. 20 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 июля 2009 г. N 58).
--------------------------------
<1> По вопросу одновременного обеспечения обязательств иных лиц в виде поручительства и залога см. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 26 апреля 2011 г. N 18262/10.

Стоимость заложенного имущества определяется арбитражным судом на основе оценки заложенного имущества, предусмотренной в договоре о залоге, или начальной продажной цены, установленной решением суда об обращении взыскания на заложенное имущество, с учетом доводов заинтересованных лиц об изменении указанной стоимости в  или меньшую сторону. Оценочная стоимость заложенного имущества принимается во внимание на стадии рассмотрения вопроса об обоснованности требования залогового кредитора, носит, по своей сути, учетный характер и применяется в дальнейшем для целей отражения требования залогового кредитора в реестре, определения объема его прав при голосовании на собраниях кредиторов должника и при принятии решений в рамках процедур банкротства <1>;
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 9 апреля 2018 г. N 308-ЭС17-20281 по делу N А53-28048/2013, от 12 декабря 2016 г. N 310-ЭС16-10887 по делу N А08-6511/2014; п. 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2017).

- наличие заложенного имущества у должника в натуре, идентификация имущества, находящегося в залоге.
При представлении заявителем достаточных доказательств, указывающих на возникновение залогового права, бремя доказывания условий для отказа в удовлетворении заявленных им требований (возражения о ничтожности договора залога, прекращении залогового права, уничтожении заложенного имущества, приобретении залогового имущества третьим лицом по добросовестности и т.д.) переходит на его процессуальных оппонентов <1>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 17 октября 2016 г. N 305-ЭС16-7885 по делу N А40-57347/2015, от 16 августа 2018 г. N 305-ЭС18-8062, от 22 ноября 2018 г. N 305-ЭС18-8062(2) по делу N А40-13337/2017.

Верховный Суд РФ в Обзоре судебной практики N 1 (2018) обратил внимание на то, что характерная особенность споров об обращении взыскания на заложенное имущество (разновидностью которых является установление залоговых требований в деле о банкротстве) состоит и в том, что исполнение судебного акта об удовлетворении требований в условиях отсутствия имущества у ответчика в натуре в любом случае невозможно (например, не могут быть проведены торги, потому что отсутствует их предмет), в связи с чем при наличии возражений противоположной стороны любые сомнения по вопросу о том, имеется данное имущество либо нет, по общему правилу должны быть истолкованы в пользу признания наличия залога.
Рассматривая вопрос о залоге вновь возведенного объекта, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ в одном из дел указала на то, что во избежание негативных последствий пропуска срока на предъявление кредиторами требований (абз. 3 п. 1 ст. 142 Закона о банкротстве) и реализации статуса залогового кредитора (п. 4 ст. 138 Закона о банкротстве) суд вправе признать требования кредитора обеспеченными залогом на незарегистрированный объект, в отношении которого представлены достаточные доказательства (в частности, кадастровый и технический паспорта, фотографии и т.п.) соответствия его признакам объекта недвижимого имущества (без учета регистрации) (ч. 5 ст. 13 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. N 214-ФЗ "Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации") <1>;
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 14 августа 2017 г. N 306-ЭС17-3016(2) по делу N А12-12549/2015; в данном Определении речь также шла о залоге на вновь возведенный объект на земельном участке, право аренды на который передано в залог.

- соблюдение срока на предъявление требования о включении в реестр требований кредиторов должника.
Если кредитор при установлении требований не ссылался на наличие залоговых отношений, в результате чего суд установил данные требования как не обеспеченные залогом, то впоследствии кредитор вправе обратиться с заявлением о признании за ним статуса залогового кредитора по делу в соответствии со ст. 138 Закона о банкротстве <1>. При этом такое заявление также должно быть подано с соблюдением срока, установленного п. 1 ст. 142 Закона о банкротстве. Условие договора цессии, согласно которому права требования от цедента цессионарию переходят в день полной оплаты цены уступаемых прав, не изменяет по общему правилу порядок исчисления срока для предъявления требования об установлении статуса залогового кредитора в деле о несостоятельности (банкротстве) должника и само по себе не может рассматриваться как препятствие к своевременной подаче такого заявления <2>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 19 февраля 2018 г. N 306-ЭС17-16194(2) по делу N А72-8122/2015.
<2> См. Определение Верховного Суда РФ от 1 апреля 2019 г. N 304-ЭС17-1382(8) по делу N А27-24985/2015.

В том случае, если залоговый кредитор предъявил свои требования к должнику или обратился с заявлением о признании за ним статуса залогового кредитора по делу с пропуском срока, он не имеет специальных прав, предоставляемых залогодержателям Законом о банкротстве (право определять порядок и условия продажи заложенного имущества в конкурсном производстве и др.). При этом следует учитывать, что требования такого опоздавшего с установлением статуса залогового кредитора из суммы, вырученной от продажи предмета залога и оставшейся после погашения требований, включенных в реестр, подлежат удовлетворению преимущественно перед иными зареестровыми требованиями.
Залог имущественного права (требования), вытекающего из обязательств залогодателя. В соответствии с п. 1 ст. 358.1 ГК РФ предметом залога могут быть имущественные права (требования), вытекающие из обязательства залогодателя.
При рассмотрении требования залогового кредитора о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности, обеспеченной залогом права (требования) об уплате денежных средств, вытекающего из обязательств должника, в предмет доказывания входит:
- установление договоров должника, права (требования) по которым переданы в залог (идентификация прав (требований), переданных в залог, вытекающих из обязательств должника);
- определение наличия прав (требований) на момент рассмотрения заявления о включении в реестр требований кредиторов должника кредитора-залогодержателя (в том случае, если в дальнейшем будет установлено, что обязательство уже исполнено и денежные средства поступили на расчетный счет должника, судебный акт может быть пересмотрен по вновь открывшимся обстоятельствам).
В том случае, если судом установлен факт исполнения денежного обязательства, требование по которому находилось в залоге у заявителя, в предмет доказывания с целью определения возможного приобретения залогодержателем другого залогового обеспечения (прав по договору банковского счета), тесно связанного с произведенной безналичной расчетной операцией, подлежат включению обстоятельства открытия специального банковского счета должника (банкрота) и поступления денежных средств именно на данный специальный счет. В силу положений подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ норма об автоматическом обременении имущества, переданного залогодателю его должником (трансформация залога), не применяется в ситуации, когда исполнение осуществляется в деньгах. С учетом данной нормы права, положений п. 4 ст. 358.6, п. 1, 5 ст. 358.9 ГК РФ при уменьшении стоимости заложенного денежного требования вследствие надлежащего исполнения должником соответствующего обязательства в пользу залогодателя залогодержатель может приобрести другое залоговое обеспечение, тесно связанное с произведенной безналичной расчетной операцией, но лишь при наличии залогового счета, на который поступило денежное исполнение <1>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 17 октября 2016 г. N 305-ЭС16-7885, от 16 августа 2018 г. N 305-ЭС18-8062, от 22 ноября 2018 г. N 305-ЭС18-8062(2).

Подряд. При рассмотрении требований, вытекающих из подрядных отношений, в предмет доказывания должны быть включены все обстоятельства, подлежащие установлению при рассмотрении обычного искового заявления, основанного на применении норм ГК РФ (гл. 37).
В случае прекращения, расторжения договора подряда, открытия в отношении сторон договора подряда процедуры конкурсного производства в предмет доказывания могут быть включены обстоятельства взаимных предоставлений сторон по этому договору (объем выполненных подрядчиком работ, произведенной заказчиком оплаты, оказанных заказчиком услуг и др.) и определения завершающей обязанности одной стороны в отношении другой (с учетом согласованных сторонами сроков) <1>. При этом следует принимать во внимание, что действия, направленные на установление сальдо взаимных предоставлений, не являются сделкой, противоречащей правилам ст. 61.3 Закона о банкротстве, так как в этом случае отсутствует такой квалифицирующий признак, как получение предпочтения.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 12 марта 2018 г. N 305-ЭС17-17564 по делу N А40-67546/2016.

Необходимо также учитывать, что признание подрядчика несостоятельным (банкротом) не является юридическим фактом, с которым закон связывает наступление срока исполнения обязательств его контрагентов, в частности заказчика по выплате гарантийного удержания (в абз. 2 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве указано о сроке исполнения обязательств самого должника). При наличии у должника контрагентов, срок исполнения обязательств которых не наступил, в условиях невозможности осуществления принудительного взыскания долга он имеет возможность реализовать дебиторскую задолженность, получив до ликвидации денежный эквивалент за свой актив <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 30 июня 2017 г. N 304-ЭС17-1977 по делу N А45-3928/2016.

Требования, подтвержденные решением третейского суда. При определении предмета доказывания по требованию, подтвержденному решением третейского суда, следует учитывать разъяснения, содержащиеся в абз. 4 п. 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 июля 2009 г. N 60 "О некоторых вопросах, связанных с применением Федерального закона от 30.12.2008 N 296-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)", согласно которым при предъявлении в деле о банкротстве требования, подтвержденного решением третейского суда, не требуется обязательного наличия определения о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение этого решения <1>. Против такого требования могут быть выдвинуты возражения о наличии оснований для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, предусмотренные, в частности, ст. 239 АПК РФ. Если наличие подобных оснований будет доказано, то рассмотрение указанного требования осуществляется судом по общим правилам как требования, не подтвержденного решением третейского суда.
--------------------------------
<1> См. п. 15 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020).

В качестве примера основания для перехода к рассмотрению требования по общим правилам с полным и всесторонним установлением относящихся к основной задолженности обстоятельств, которые третейский суд не исследовал, является установление в обособленном споре при рассмотрении требования о включении в реестр требований кредиторов должника обстоятельств, подтверждающих, что приведение в исполнение решения третейского суда противоречит публичному порядку Российской Федерации (п. 2 ч. 4 ст. 239 АПК РФ). Под публичным порядком в целях применения указанной нормы сложившаяся судебная практика понимает фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ неоднократно с учетом правовой позиции Конституционного Суда РФ <1>, положений ч. 3 ст. 17 Конституции РФ отмечала, что нарушением публичного порядка Российской Федерации является создание в преддверии банкротства видимости частноправового спора с отнесением его на рассмотрение третейского суда для получения впоследствии формальных оснований для упрощенного включения необоснованной задолженности в реестр требований кредиторов должника в целях влияния на ход дела о банкротстве. Такие действия затрагивают не только частные интересы должника и его кредитора - участника третейского разбирательства, но и всех иных кредиторов, вовлеченных в процесс банкротства, препятствуя справедливому рассмотрению дела о несостоятельности и окончательному его разрешению (как в части определения судьбы должника и его имущества, так и в части распределения конкурсной массы между добросовестными кредиторами) <2>. Для проверки доводов лиц, участвующих в деле, суду в ряде случаев следует истребовать материалы третейского дела применительно к положениям ч. 2 ст. 238 АПК РФ.
--------------------------------
<1> См. Постановления Конституционного Суда РФ от 22 июля 2002 г. N 14-П, от 19 декабря 2005 г. N 12-П и др.
<2> См. Определения Верховного Суда РФ от 19 июля 2018 г. N 306-ЭС16-19550(7) по делу N А55-25483/2015, от 5 декабря 2016 г. N 305-ЭС16-10852 по делу N А41-21198/2015.

Таким образом, с учетом фундаментального принципа равной правовой защиты интересов всех кредиторов при несостоятельности должника, а также права конкурсных кредиторов в деле о банкротстве доказать необоснованность требования другого кредитора, в том числе подтвержденного решением третейского суда, суд при наличии обоснованных доводов о том, что не все значимые для дела обстоятельства были предметом исследования при рассмотрении дела третейским судом (в частности, ввиду признания иска), или доводов о неправомерном поведении участников правоотношений, направленном на вывод имущества должника, о злоупотреблении правом в иных формах должен перейти к рассмотрению требования в общем порядке, как не подтвержденного решением третейского суда.
Согласно положениям действующего процессуального законодательства определение суда о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда является обязательным (ст. 16, § 2 гл. 30 АПК РФ). С учетом этого в том случае, если требования кредитора основаны не только на решении третейского суда, но и на судебном акте о выдаче исполнительного листа, механизм защиты прав кредиторов определен в п. 24 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 г. N 35 <1>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 17 октября 2017 г. N 310-ЭС17-8992 по делу N А54-3033/2016, от 28 апреля 2017 г. N 305-ЭС16-19572 по делу N А40-147645/2015, от 28 февраля 2018 г. N 308-ЭС17-12100 по делу N А32-1593/2016; Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 мая 2014 г. N 1446/2014.

Требования, основанные на положениях ст. 313 ГК РФ. По данной категории дел в предмет доказывания входят следующие обстоятельства:
- содержание обязательства должника, исполненного третьим лицом;
- размер исполненного обязательства (в полном объеме, частично);
- наличие (отсутствие) возложения исполнения обязательства на третье лицо со стороны должника, соглашения между третьим лицом и должником по вопросу исполнения обязательства.
В том случае, если будет установлен факт исполнения обязательства третьим лицом при отсутствии возложения (подп. 1 п. 2 ст. 313 ГК РФ), речь идет о замене в обязательстве прежнего кредитора на третье лицо, которое обладает правом на включение своего требования в реестр требований кредиторов как основного должника, так и поручителя (п. 5 ст. 313, ст. 387 ГК РФ) <1>. Вместе с тем при исполнении обязательств контролирующим должника лицом перед независимым кредитором при отсутствии возложения со стороны должника (или аффилированным лицом под влиянием контролирующего должника лица) в ситуации имущественного кризиса суброгационное требование заявителя подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты. Такое погашение долга является разновидностью компенсационного финансирования, поскольку направлено на блокирование возможности инициировать возбуждение дела о банкротстве <2>. Аналогичный подход применим и в отношении суммы вознаграждения за погашение чужого долга, предусмотренной условиями договора о покрытии.
--------------------------------
<1> См. п. 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2018).
<2> См. п. 6.3 Обзора от 29 января 2020 г.

В том случае, если исполнение обязательства третьим лицом было возложено должником на указанное третье лицо, следует учитывать разъяснения, содержащиеся в п. 15 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2017). По смыслу ст. 313 ГК РФ в случае, когда исполнение обязательства возложено должником на третье лицо, последствия такого исполнения в отношениях между третьим лицом и должником регулируются соглашением между ними, а не правилами о суброгации (абз. 1 п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2016 г. N 54).
В такой ситуации речь может идти об отсутствии оснований для включения требования заявителя в реестр, поскольку возмещение исполненного получено на основании соглашения с должником.
В предмет исследования подлежит включению содержание достигнутого соглашения, по которому третье лицо исполняло обязанности должника. Это соглашение может являться сделкой, опосредующей заемные отношения между третьим лицом и должником, договором, предусматривающим дарение третьим лицом должнику исполненного в пользу кредитора, соглашением о погашении существующего обязательства третьего лица перед должником посредством платежа третьего лица в пользу кредитора должника и т.д. <1>.
--------------------------------
<1> См. п. 15 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2017).

При наличии доводов об аффилированности третьего лица, исполнившего обязательства, и должника в предмет доказывания также подлежат включению обстоятельства взаимоотношений третьего лица и должника, как предшествующие исполнению обязательства, так и следующие за его исполнением третьим лицом, обстоятельства, касающиеся исполнения третьим лицом обязательств перед кредитором, условия взаиморасчетов третьего лица и должника. В данном случае суду на заявителя (третье лицо, исполнившее обязательство) следует возложить раскрытие информации о разумных причинах погашения задолженности за должника при отсутствии предварительной договоренности о последствиях совершения таких действий <1>. В п. 5 Обзора от 29 января 2020 г. обращено внимание на то, что подчиненность членов группы одному конечному бенефициару позволила заключать соглашения об исполнении обязательств друг друга, в том числе договоры о покрытии, без надлежащего юридического оформления (без соблюдения требований подп. 1 п. 1 ст. 161 ГК РФ).
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 30 марта 2017 г. N 306-ЭС16-17647(1,7) по делу N А12-45752/2015.

Возражения со стороны кредитора, обязательство перед которым исполнено третьим лицом (в частности, заявителем по требованию о включении в реестр), со ссылкой на положения ст. 10 ГК РФ, использование института, закрепленного в ст. 313 ГК РФ, не в соответствии с его назначением <1> должны быть обоснованы нарушением прав кредитора, произведенным исполнением обязательства в порядке ст. 313 ГК РФ (ст. 4 АПК РФ; с учетом того, что законный материальный интерес любого кредитора должника прежде всего состоит в наиболее полном итоговом погашении заявленных им требований <2>). Третье лицо (заявитель по требованию о включении в реестр требований кредиторов должника), в свою очередь, представляет обоснование действий по исполнению обязательств за должника, наличие законного правового интереса <3>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 16 июня 2016 г. N 302-ЭС16-2049 по делу N А33-20480/2014.
<2> См. Определение Верховного Суда РФ от 25 января 2017 г. N 305-ЭС16-15945 по делу N А41-108121/2015.
<3> См. Определение Верховного Суда РФ от 22 мая 2017 г. N 304-ЭС17-1258 по делу N А03-6689/2016.

 Скачать
Поиск:
Реклама:
Счетчики:
На правах рекламы:
Copyright 2007 - 2022 гг. Комментарии.ORG. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!