Комментарии.org Комментарии Российского законодательства
 Скачать

26.2. Субсидиарная ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов

style="max-height: 50vh;">
26.2. Субсидиарная ответственность за невозможность полного
погашения требований кредиторов

Существо правонарушения. Нарушение обязанности воздержаться от действий, влекущих за собой ситуацию, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц <1> (доведение до объективного банкротства), влечет за собой субсидиарную ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве).
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 6 августа 2018 г. N 308-ЭС17-6757(2,3) по делу N А22-941/2006.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, т.е. те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и наступившим объективным банкротством <1>.
--------------------------------
<1> См. п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53.

Определяя предмет доказывания по указанной категории споров, Верховный Суд РФ указывает, что судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника <1>.
--------------------------------
<1> См. Определения Верховного Суда РФ от 25 сентября 2020 г. N 310-ЭС20-6760, от 30 сентября 2019 г. N 305-ЭС19-10079.

Применение корпоративного законодательства. Оценивая возражения ответчика, основанные на применении к нему правил о защите делового решения, следует учитывать сложившуюся практику их применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности <1>.
--------------------------------
<1> См. п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица в сфере корпоративного управления и контроля могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. <1>.
--------------------------------
<1> См. п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53.

Например, в одном из дел Верховный Суд РФ, ссылаясь на разъяснения, приведенные в подп. 2 п. 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июля 2013 г. N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица", указал, что стандарт надлежащего поведения ответчика как грамотного менеджера заключался в более детальном анализе ситуации, развивающейся на вновь образованном предприятии, с целью изучения возможности выведения его из кризисной ситуации <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 21 мая 2021 г. N 302-ЭС20-23984.

В то же время разрешение судебных дел с опорой только на применение положений корпоративного законодательства не всегда позволяет достичь справедливого результата.
При разрешении одного из дел коллегия судей столкнулась с ситуацией, когда в корпоративной группе была реализована бизнес-модель, предполагающая получение должником выручки от осуществляемой им деятельности значительно ниже того, на что он вправе был бы рассчитывать в рамках рыночных отношений. Несмотря на то что получение дохода ниже объективного потенциала прибыли от производственной деятельности само по себе не является незаконным и находится в сфере ведения органов управления корпорации (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 4 декабря 2012 г. N 8989/12), с точки зрения законодательства о банкротстве такая деятельность приобретает недобросовестный характер в момент, когда она начинает приносить вред кредиторам, т.е. когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 25 сентября 2020 г. N 310-ЭС20-6760.

Модель ведения бизнеса. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства <1>.
--------------------------------
<1> См. абз. 3 п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53.

В приведенном разъяснении Верховный Суд РФ ориентирует суды на выявление и пресечение использования в гражданском обороте моделей ведения бизнеса, в которых экономический эффект деятельности (получение дохода, освобождение от дальнейшего исполнения обязательств) происходит за счет нарушения прав кредиторов.
Рассмотрим некоторые примеры из судебной практики.
Если у учредителя организации не было какой-либо неопределенности относительно рынка и масштабов деятельности нового, созданного им участника гражданского оборота и уже на начальном этапе ему было заведомо известно, что организация не имеет возможности вести нормальную предпринимательскую деятельность в этой сфере ввиду явного несоответствия полученного ею имущества объему планируемых мероприятий, избранная учредителем модель поведения уже в момент ее выбора приводила к очевидному дисбалансу прав должника и его кредиторов <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 21 мая 2021 г. N 302-ЭС20-23984.

Неоднократное (системное) воспроизведение одних и тех же результатов хозяйственной деятельности у последовательно сменяющих друг друга производственных единиц с конкретным функционалом внутри корпоративной группы в виде накопления значительной долговой нагрузки перед независимыми кредиторами и уполномоченным органом с периодическим направлением этой единицы в процедуру банкротства для списания долгов и созданием новой, не обремененной долгами, указывает на цикличность бизнес-процессов внутри группы с заведомым разделением предпринимательской деятельности на убыточные и прибыльные центры <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 25 сентября 2020 г. N 310-ЭС20-6760.

Деятельность компании, ранее зарегистрированной в городе Москве, ее ликвидация и события, предшествующие ликвидации, свидетельствовали о наличии признаков недобросовестности, намерении причинить вред кредиторам. Должник, проведя широкомасштабную акцию по распространению среди населения топливных карт, не обеспечил предоставление потребителям соответствующих товаров и услуг и не вернул по их требованиям денежные средства, полученные при выдаче названных карт. После предъявления имущественных требований пострадавших должник изменил наименование и дважды перерегистрировался в других субъектах РФ - сначала в Ивановской области (январь 2015 г.), затем в Смоленской области (март 2015 г.), где вскоре принял решение о добровольной ликвидации (август 2015 г.). При этом в названный период времени произошли и другие изменения - изменился состав участников должника, его единоличный исполнительный орган, был назначен ликвидатор <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 5 февраля 2018 г. N 310-ЭС17-15048.

Презумпции. С целью упрощения процедуры доказывания состава правонарушения законодатель применил ряд презумпций того, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.
При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.
Презумпция заключения вредоносных сделок <1>. Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений "должник (его конкурсная масса) - кредиторы", т.е. направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения <2>.
--------------------------------
<1> Разъяснения о применении презумпции приведены в п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53.
<2> См. Определения Верховного Суда РФ от 19 августа 2021 г. N 305-ЭС21-4666(1,2,4), от 25 марта 2021 г. N 310-ЭС20-18954.

Презумпция в случае неисполнения обязанности по передаче документов <1>. Как в законодательстве о банкротстве, так и корпоративном праве отсутствует детальная регламентация порядка передачи документации от бывшего руководителя. Соответственно, оценка довода истца о ненадлежащем исполнении обязанности по передаче документации должна производиться судом в каждом конкретном случае исходя из критериев разумности и эффективности, заключающихся в достижении итогового результата с наименьшими временными, трудовыми и финансовыми затратами. Судом могут быть приняты во внимание наличие у должника помещения, в котором находится документация, сохранение штата сотрудников, ответственных за ведение и сохранность документов бухгалтерского и налогового учета, масштаб деятельности должника, планируемый объем подлежащей передаче документации и тому подобные обстоятельства.
--------------------------------
<1> Разъяснения о применении презумпции приведены в п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53.

Презумпция применяется независимо от используемой юридическим лицом системы налогообложения. В частности, в соответствии со ст. 346.24 НК РФ организации, применяющие упрощенную систему налогообложения, обязаны вести учет доходов и расходов для целей исчисления налоговой базы по налогу в книге учета доходов и расходов организации, форма и порядок заполнения которой утверждаются Министерством финансов РФ. Руководитель юридического лица, применяющего упрощенную форму налогообложения, обязан вести и хранить Книгу учета доходов и расходов, вести учет основных средств и нематериальных активов, хранить первичные учетные документы <1>.
--------------------------------
<1> См. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 6 ноября 2012 г. N 9127/12.

Указанное требование закона обусловлено в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные ч. 2 ст. 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.
В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.
Оценивая доводы управляющего о ненадлежащем исполнении обязанности, следует помнить, что само по себе отсутствие оговорок на акте приема-передачи документов не означает надлежащее исполнение указанной обязанности, поскольку, принимая документы, конкурсный управляющий по общему правилу не должен обладать информацией о том, что переданные документы позволяют проведение соответствующих процедур, в том числе информацией об их комплектности и полноте содержания. Лишь проанализировав полученные документы, конкурсный управляющий имеет возможность определить, все ли необходимые документы переданы <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 16 октября 2017 г. N 302-ЭС17-9244.

Суды, как правило, критично относятся к доказательствам того, что передача документов невозможна в результате их порчи, гибели либо утраты.
Сложившаяся судебная практика по вопросу о передаче бывшим руководителем утраченной документации должника предполагает, что при наличии таких возражений суд проверяет, каким образом обеспечивалась сохранность документов; явилась ли их гибель следствием ненадлежащего хранения либо совершения бывшим руководителем иных действий без должной заботы и осмотрительности <1>.
--------------------------------
<1> См. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 6 ноября 2012 г. N 9127/12; п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53.

Даже если действительно имела место порча части документации по не зависящим от директора обстоятельствам, в такой ситуации добросовестный и разумный руководитель обязан был совершить действия по ее восстановлению (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.) <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 7 мая 2018 г. N 305-ЭС17-21627.

Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям конкурсному управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации должника либо отсутствие в ней полной и достоверной информации существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением понимается в том числе невозможность выявления активов должника.
Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается также:
- невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов;
- невозможность определения основных активов должника и их идентификации;
- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;
- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.
Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что отсутствие документации должника либо ее недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 16 октября 2017 г. N 302-ЭС17-9244.

Когда передача документации становится невозможной ввиду наличия объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, соответствующая презумпция не может быть применена. Например, при изъятии документации должника правоохранительными органами возникает объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по ее передаче арбитражному управляющему. Это, в свою очередь, исключает возможность удовлетворения судом требования об исполнении им в натуре обязанности, предусмотренной абз. 2 п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 22 июля 2019 г. N 306-ЭС19-2986.

Неполнота сведений, содержащихся в составленном правоохранительными органами протоколе выемки, не может быть истолкована как свидетельство неисполнения бывшим руководителем упомянутой обязанности. Вопрос о том, в какой части обязанность по передаче документации не была исполнена, не мог быть разрешен без установления конкретного перечня изъятых документов <1>.
--------------------------------
<1> Там же.

Конкурсный управляющий как лицо, осуществляющее полномочия руководителя должника и иных органов управления (п. 1 ст. 129 Закона о банкротстве), для решения задач, возложенных на него этим Законом, имел возможность обратиться в правоохранительные органы с требованием о выдаче копий изъятых документов, а при отказе - просить содействия в получении документации у суда, рассматривающего дело о банкротстве, применительно к правилам ч. 4 ст. 66 АПК РФ <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 16 октября 2017 г. N 302-ЭС17-9244.

Презумпция совершения правонарушения, подтвержденного вступившим в силу решением о привлечении должника или его должностных лиц к налоговой ответственности <1>. При разрешении споров о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности при наличии решения о привлечении должника к налоговой ответственности необходимо учитывать, что сами по себе неуплата налогов ввиду незаконного занижения налоговой базы, получения налогового вычета, налоговой льготы, применения более низкой налоговой ставки, а также получение права на возврат (зачет) или возмещение налога из бюджета не влекут за собой уменьшение имущественной массы должника и не могут рассматриваться в качестве действий (бездействия), имеющих своей целью причинение вреда кредиторам.
--------------------------------
<1> Разъяснения о применении презумпции приведены в п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53.

В то же время обстоятельства, установленные при проведении налоговой проверки, а также при принятии судебных актов по результатам обжалования решения налогового органа, могут свидетельствовать о принятии контролирующим лицом ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе о согласовании, заключении или одобрении сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), даче указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначении на руководящие должности лиц, результат деятельности которых очевидно не будет соответствовать интересам возглавляемой организации, создании и поддержании такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. <1>.
--------------------------------
<1> См. п. 22 Рекомендаций Научно-консультативного совета при Арбитражном суде Уральского округа "Вопросы применения законодательства о несостоятельности (банкротстве)" (по итогам заседания, состоявшегося 10 - 11 октября 2019 г. в г. Екатеринбурге).

В случае если с ответчика ранее в пользу бюджета уже был взыскан для последующего перечисления в бюджет материальный ущерб, причиненный в результате преступления, то требования о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве и требования о взыскании материального ущерба, причиненного преступлением, будут тождественны: фактически совпадают как предмет, так и основание требования, фигуры ответчика, а также материальных истцов в части уполномоченного органа <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 3 июля 2020 г. N 305-ЭС19-17007(2).

Презумпция недостоверности записи в отчетности должника. В том случае, когда в ходе рассмотрения спора будет установлено, что записи в отчетности должника носили формальный характер и не отражали реальное положение дел, т.е. представлены доказательства наличия презумпции, суд должен указать, как названный факт повлиял в негативную сторону на проведение процедур банкротства. Доказательственная сила презумпции будет более слабой в случае, когда должником исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему всей документации о хозяйственной деятельности должника <1>.
--------------------------------
<1> См. Определение Верховного Суда РФ от 28 сентября 2020 г. N 310-ЭС20-7837.

Размер ответственности. В соответствии с п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшимся непогашенными по причине недостаточности имущества должника. Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица.
В связи с указанным привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо вправе заявить возражения относительно наличия у должника обязательства перед конкретным кредитором, существование которого подтверждено вступившим в законную силу судебным актом. При этом ответчик должен привести новые доводы в отношении значимых для дела обстоятельств, которые, по его мнению, не были проверены судами, и обосновать существенность своих сомнений, свидетельствующих о злоупотреблении правом со стороны участников судебного разбирательства, не обеспечивших состязательный процесс либо создавших лишь видимость состязательности, на самом деле имея целью получение судебного акта о взыскании заведомо отсутствующего долга.
Учитывая, что возражения относительно законности платежей, взысканных с должника в пользу кредиторов вступившими в законную силу решениями арбитражного суда, заявляются контролирующими должника лицами, зачастую не являвшимися руководителями должника и не принимавшими участия в рассмотрении указанных дел, соответствующие возражения при рассмотрении исков по существу не заявлялись и судами ранее не рассматривались, доводы о фактическом отсутствии у должника обязательств по отношению к названным кредиторам, а также об экономической необоснованности совершения этих сделок должны быть рассмотрены судами по существу в рамках спора о привлечении к субсидиарной ответственности в целях установления размера ответственности контролирующих должника лиц. Для опровержения таких возражений недостаточно указания на наличие вступившего в силу судебного акта.

 Скачать
Поиск:
Реклама:
Счетчики:
На правах рекламы:
Copyright 2007 - 2022 гг. Комментарии.ORG. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!