Комментарии.org Комментарии Российского законодательства
 Скачать

3.2.2. Процессуальные особенности рассмотрения судами дел, возникающих из договорных отношений государства

style="max-height: 50vh;">
3.2.2. Процессуальные особенности рассмотрения судами дел,
возникающих из договорных отношений государства

Значительное число дел, возникающих из обязательственных отношений с участием государства и предусматривающих взыскание в/из бюджета Российской Федерации, субъекта Российской Федерации или муниципального образования, закрепленного за конкретным органом, составляют дела, возникающие из договорных отношений публично-правовых образований в лице их органов. Специфика сталкивающихся интересов, составляющих предмет судебной защиты, предопределяет сложности в выборе надлежащей формы такой защиты, наглядно демонстрируя потребность комплексного (с учетом материально-правовых институтов) подхода к регулированию судопроизводства по этим делам.
Споры, возникающие из договорных отношений государства, условно можно разделить на две большие группы:
1) споры по договорам, заключаемым посредством специальных, в том числе конкурсных, процедур и издания органами соответствующих актов;
2) споры по договорам, заключаемым без прохождения специальных процедур.
К первой категории, как нами уже упоминалось при характеристике мировых соглашений, относятся договоры, подпадающие под действие законодательства о приватизации, контрактной системе. Вторая группа представлена договорами, заключаемыми в порядке ст. 17.1 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции". В них возникают все те же особенности участия государства, которые мы рассматривали в предыдущих главах настоящей работы. Поэтому подробнее мы позволим себе остановиться лишь на спорах первой группы, имеющих существенные особенности в связи с действием развернутых административных процедур.
Среди последних как пример в силу наибольшей распространенности возьмем договоры, заключаемые в рамках контрактной системы в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд; соответствующее законодательство и будет положено в основу анализа.
Участие публично-правовых образований в отношениях, связанных с закупкой товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, как и в гражданском обороте вообще, отличается значительной спецификой, предопределенной основной целью заключения контрактов - удовлетворение публичных потребностей, а также сопутствующей целью рационального и подконтрольного использования бюджетных средств. Достижение этих целей требует использования наряду с гражданско-правовыми административно-правовых методов регулирования соответствующих правоотношений. Несмотря на продолжающуюся в литературе дискуссию о степени преобладания каждого из названных методов в правовом регулировании соответствующих правоотношений, большинство как отечественных, так и западных ученых сходятся во мнении о комплексной природе такого регулирования <1>. Глубоко не вдаваясь в суть дискуссии, все же следует отметить объективно обусловленное, неизбежное и доказавшее свою эффективность современной историей развития законодательства о контрактной системе <2> наличие широкого публичного начала в правовом регулировании в данной области.
--------------------------------
<1> См.: Яковлев В.Ф. Гражданский кодекс и государство. С. 627; Корякин В.М. Проблемы правового регулирования поставки товаров, выполнения работ, оказания услуг для нужд обороны и военной безопасности // Военное право. 2013. N 2; Беляева О.А. Торги: теоретические основы и проблемы правового регулирования: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2012. С. 10; Щербаков В.А. Гражданско-правовое регулирование размещения государственных и муниципальных заказов в Российской Федерации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2009. С. 15 - 16; Немченко Э.В. Проблемы правового регулирования отношений, связанных с размещением заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных или муниципальных нужд путем проведения открытого аукциона в электронной форме: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Владикавказ, 2012. С. 8 - 9; Тасалов Ф.А. Отношения по размещению и исполнению государственного заказа: особенности гражданского правового регулирования (на примере Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2013. С. 15; Винницкий А.В. Участие публичных образований в имущественных отношениях: проблемы сбалансированности административно-правового и гражданско-правового регулирования // Административное и муниципальное право. 2010. N 11. С. 83 - 91; Кикавец В.В. Административно-правовое регулирование государственного заказа в Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 11; Халиуллин Т.А. Процедуры принятия управленческих решений при конкурсном размещении государственного заказа на поставку продукции для государственных нужд: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1999; Кудилинский М.Н. Государственный контракт: проблемы правоприменения // Договор в публичном праве: Сборник научных статей / Под ред. Е.В. Гриценко, Е.Г. Бабелюк. М.: Волтерс Клувер, 2009. С. 109 - 110.
<2> Щербаков В.А. Закрытые процедуры отбора исполнителей государственных заказов: прошлое и современность // Законодательство и экономика. 2016. N 7.

Публично-правовые механизмы в контрактной системе включают процедурные вопросы заключения, изменения и расторжения контрактов и вопросы привлечения к ответственности с активным использованием мер государственно-властного воздействия и принуждения <1>.
--------------------------------
<1> Голубцов В.Г. Система оснований и характеристика особенностей участия Российской Федерации в обязательственных правоотношениях // Вестник Пермского университета. 2012. N 3; Соловьев М.С. О порядке разрешения споров в рамках федеральной контрактной системы // Арбитражный и гражданский процесс. 2014. N 4.

В этом, как и во всех иных случаях участия государства в гражданском обороте, особенности материальных правоотношений не могут не влиять на характер судопроизводства по делам, из этих правоотношений возникающим. Выбор вида судопроизводства, в котором подлежат защите интересы, права, связанные с заключением и исполнением государственных и муниципальных контрактов, в настоящее время во многом зависят от лица, обращающегося в суд.
Традиционным при рассмотрении споров об исполнении и расторжении контрактов является использование исковой формы <1>. При разрешении же споров, связанных с заключением контрактов, т.е. споров с существенным преобладанием административной составляющей, в силу заложенной в закон вариативности возможно как оспаривание торгов в рамках искового производства в гражданском или арбитражном процессе, так и признание ненормативных правовых актов заказчика недействительными в рамках административного судопроизводства. В последнем случае детерминированность вида судопроизводства волей заявителя нередко приводит к неэффективности судебной защиты, отказу в защите права.
--------------------------------
<1> См., например, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 17 июня 2020 г. N 310-ЭС19-26526 по делу N А84-2224/2018; Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 9 декабря 2020 г. N 17АП-12848/20 по делу N А60-5919/2020 // СПС "КонсультантПлюс".

Так, при оспаривании результатов торгов в исковом судопроизводстве возможность удовлетворения иска зачастую ставится в зависимость от исполнения контракта, поскольку согласно правовой позиции, впервые сформулированной в Постановлении Президиума ВАС РФ от 20 января 2004 г. N 10623/03, в случае, если контракт исполнен, приведение сторон в первоначальное положение с возвращением полученного по сделке невозможно, и, следовательно, избранный истцом способ защиты не приводит к восстановлению его субъективных прав.
В дальнейшем указанный вывод был несколько иначе сформулирован в Определении КС РФ от 16 июля 2009 г. N 739-О-О, Постановлении Президиума ВАС РФ от 7 февраля 2012 г. N 12573/11 и от 29 января 2013 г. N 11604/12, согласно которым признание торгов недействительными должно привести к восстановлению нарушенных прав и интересов лица, предъявившего соответствующий иск. Но многочисленная судебная практика "не заметила" изменения акцентов и продолжила непосредственно связывать отказ в удовлетворении иска с фактом исполнения контракта.
Так, в Постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 6 декабря 2016 г. по делу N А20-4539/2015 о признании недействительными аукциона в электронной форме N 0104200002115000333 "Повышение сейсмостойкости здания Республиканского врачебно-физкультурного диспансера в г. Нальчике, КБР" и государственного контракта от 31 декабря 2015 г. N 2015.482026, а также о применении последствий недействительности сделки, отказывая в удовлетворении кассационной жалобы истцов, суд поддержал выводы нижестоящих судов об отказе в признании недействительным аукциона, мотивированные тем, что оспариваемый государственный контракт частично исполнен сторонами, а проведение повторного аукциона на тех же условиях требует дополнительных затрат на приведение конкурсной документации в соответствие с уже выполненными и оплаченными работами <1>.
--------------------------------
<1> См. также Постановления Арбитражного суда: Поволжского округа от 7 сентября 2018 г. по делу N А55-22664/2017; Волго-Вятского округа от 5 сентября 2019 г. по делу N А43-36135/2018; Северо-Западного округа от 10 июня 2019 г. по делу N А56-73035/2018; Северо-Кавказского округа от 4 февраля 2020 г. по делу N А53-5260/2019 // СПС "КонсультантПлюс".

Подобная практика не может быть оценена положительно с точки зрения вышеназванных целей контрактной системы, поскольку фактически допускает "утверждение" незаконности заключения контрактов через их исполнение при помощи суда. Не может быть она оправдана и необходимостью быстрого и качественного удовлетворения публичных интересов, поскольку и быстрота, и качество подвергаются сомнению при нарушениях в назначении торгов и проведении отбора исполнителей.
Развитие ситуации в этом ключе в настоящее время привело к тому, что исковая практика без каких-либо оснований экстраполируется и на практику рассмотрения заявлений о признании ненормативных актов заказчиков недействительными в рамках административного судопроизводства. В качестве примера можно привести следующее дело.
Арбитражный суд Дальневосточного округа в Постановлении от 2 октября 2015 г. N Ф03-4047/2015, отказывая в удовлетворении кассационной жалобы ООО "ЭМУНА-ФАРМ" по делу по заявлению ООО "ЭМУНА-ФАРМ" к Комитету государственного заказа Правительства РФ о признании недействительным протокола рассмотрения заявок на участие в электронном аукционе N 012220002514010294 от 23 декабря 2014 г. и обязании Комитета повторно провести аукцион в электронной форме N 012220002514010294, указал, что суды пришли к обоснованному выводу о том, что заявителем избран ненадлежащий способ защиты права, которое общество полагает нарушенным. В рамках рассматриваемого дела судами установлено фактическое исполнение контракта, заключенного с единственным поставщиком. При таких обстоятельствах повторное проведение аукциона невозможно, так же как невозможно восстановление интереса заявителя, состоящего в повторном проведении аукциона с его участием.
Учеными совершенно справедливо отмечается, что при рассмотрении таких дел в порядке административного судопроизводства факт исполнения контракта не играет роли для констатации законности (незаконности) действий заказчиков <1>. Точное применение закона (АПК РФ и КАС РФ) в данном случае никак не связывает признание незаконности ненормативных правовых актов заказчика с фактом исполнения контракта и не имеет прямой корреляции с дальнейшим признанием контракта или торгов недействительными. Констатация факта незаконности действий заказчика сама по себе служит защите права частных лиц в административных спорах и должна повлечь соответствующую реакцию вышестоящих органов публично-правового образования в отношении лиц, допустивших нарушения. Соответственно, административное судопроизводство в рассматриваемых случаях имеет значительно больший потенциал в обеспечении достижения целей и соблюдения принципов контрактной системы, чем исковое судопроизводство, в котором при отказе в удовлетворении иска о признании торгов недействительными в связи с исполнением контракта чиновники автоматически освобождаются от ответственности.
--------------------------------
<1> Соловьев М.С. О порядке разрешения споров в рамках федеральной контрактной системы // Арбитражный и гражданский процесс. 2014. N 4.

Вопрос же о признании торгов недействительными в исковом судопроизводстве должен решаться при скрупулезном изучении конкретных обстоятельств дела и реальной возможности возвращения сторон незаконно заключенного контракта в первоначальное состояние. Например, при поставке еще не потребленных товаров это вполне возможно. Одна констатация факта исполнения контракта влечет искажение понимания приведенных суждений КС РФ и ВАС РФ, которые не отрицают, а, напротив, признают необходимость считать торги недействительными, если это повлечет восстановление нарушенных прав и интересов лица, предъявившего соответствующий иск.
Наличие возможности оспаривать акты органов, связанных с проведением торгов, определяет и ряд иных значимых особенностей процесса по этой категории дел.
Прежде всего это сочетание производств <1>. При подаче заявления в порядке производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, об оспаривании актов, связанных с назначением и проведением торгов, закреплением их результатов, не исключается одновременное или последующее оспаривание самого контракта.
--------------------------------
<1> О проблемах сочетания видов судопроизводств см. также: Юдин А.В. Режимы совместного и раздельного рассмотрения исковых требований в рамках гражданского и административного судопроизводства // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2015. N 8. См., например: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 13 марта 2019 г. N 309-КГ18-16754 по делу N А60-54508/2017.

В этом случае принципиальное значение будет иметь связь основания для оспаривания контракта с незаконностью акта. Если она будет непосредственной, то порочить контракт станет возможным только после решения вопроса о законности акта. Иными словами, рассмотрение дела и восстановление прав истца будут невозможны без отмены акта. Неразрывность такой связи, полагаем, должна влечь недопустимость "расщепления" соответствующих производств. Убеждены, что наиболее эффективной защите будет способствовать рассмотрение этих дел в рамках одного производства. Это возможно в рамках предлагаемой нами системы норм, регулирующих особенности гражданско-правовых споров с участием государства, дополняющих административное судопроизводство.
При отсутствии непосредственной связи административного акта с основаниями оспаривания контракта существование параллельных производств, искового и возникающего из публичных правоотношений, на первый взгляд не имеет препятствий. Однако при ближайшем рассмотрении все оказывается не так просто. Речь о том, что, к примеру, все возможные в силу специфики механизма заключения контрактов основания его недействительности оказываются напрямую связаны с изданием актов органов (ст. 168 - 170, 173.1, 174, 174.1 ГК РФ). Применимость иных оснований недействительности контрактов, где связь с актами была бы минимальна, например, пороки воли, видится нам весьма сомнительной, по крайней мере такой практики нам обнаружить не удалось. Кроме того, здесь имеет значение и тот момент, с которого контракт будет опорочен. Если контракт будет признан недействительным с момента заключения (как во всех случаях с ничтожными сделками), то очевидно, что рассмотрение даже "изолированного" спора о гражданско-правовых последствиях действия этого контракта будет бесполезно либо породит конкуренцию решений.
Следовательно, оспаривание акта и спор по контракту возможны одновременно без ущерба для эффективности защиты только в тех случаях, когда основание оспаривания никак не связано с законностью акта органа, определяющего само существование контракта, причем с момента его заключения. Нетрудно заметить, что в основном это будут споры об исполнении контракта, например, взыскания по нему задолженности, сочетающееся с признанием контракта недействительным как оспоримой сделки, деволютивный эффект решения по которой будет распространяться лишь на будущее <1>.
--------------------------------
<1> О возможности распространения поражающего эффекта решения суда о признании оспоримой сделки недействительной в прошлое см.: Абушенко Д.Б. О некоторых вопросах, связанных с определением момента изменения и прекращения материального правоотношения при вынесении судебного решения по преобразовательному иску // Studia Iuridica. LXX. Между гражданским материальным и процессуальным правом. С. 17 - 26; Он же. Преобразовательное решение суда как юридический факт: некоторые вопросы ретроспективного и перспективного эффекта // Юридичнi факти в системi правового регулювання // Зб. наук. прац. Матерiали VI мiжнар. наук.-практ. конф. К.: ВД "Дакор", 2015. С. 102 - 107.

Наличие "административной составляющей" в контрактных спорах оказывает непосредственное влияние и на компетенцию по их рассмотрению. Если сочетание искового производства и производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, в рамках контрактных споров является, как было показано выше, весьма непростым, то подключение третейского суда к их рассмотрению отягощает еще  сложностями.
Ранее, при отсутствии нормативных установлений, на практике сложилась неопределенность в вопросе арбитрабельности контрактных споров.
Согласно правовой позиции КС РФ, отраженной в Постановлениях от 26 мая 2011 г. N 10-П и от 18 ноября 2014 г. N 30-П, Определениях от 9 декабря 2014 г. N 2750-О, от 15 января 2015 г. N 5-О, от 5 февраля 2015 г. N 233-О, Конституция РФ не исключает возможность разрешения гражданско-правовых споров между частными лицами в процедуре третейского разбирательства посредством третейских судов.
Президиум ВАС РФ в Постановлении от 28 января 2014 г. N 11535/13 о пересмотре в порядке надзора Определения АС г. Москвы от 1 февраля 2013 г. по делу N А40-14581/12, А40-160147/12 и Постановления Федерального арбитражного суда Московского округа от 7 мая 2013 г. по тому же делу определил, что споры по контрактам, заключаемым в соответствии с ранее действовавшим Законом о государственных закупках, не могут рассматриваться третейскими судами в силу специфики характера этих правоотношений и совокупности требований, предъявляемых к ним указанным Законом, а также ввиду несовместимости законодательных принципов третейского разбирательства и законодательных принципов размещения заказов, иное толкование нарушает основополагающие принципы российского права (противодействие коррупции, обеспечение конкуренции).
Аналогичные выводы были отражены в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 3 марта 2015 г. N 305-ЭС14-4115 по делу N А41-60951/13. Нижестоящие суды тоже идут по этому пути. Например, в Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 12 августа 2015 г. N Ф05-10206/2015 по делу N А40-155009/14 третейская оговорка в государственном контракте была признана недействительной с указанием на то, что такие споры являются неарбитрабельными, а третейские соглашения о передаче подобных споров в третейские суды - недействительными.
Как уже упоминалось, в связи с принятием нового Федерального закона от 29 декабря 2015 г. N 382-ФЗ "Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации" в ряд законодательных актов, в том числе в ГПК РФ и АПК РФ, были внесены изменения, определившие перечень дел, не подлежащих передаче на рассмотрение третейского суда (ч. 2 ст. 33 АПК РФ, ч. 2 ст. 22.1 ГПК РФ). К таким делам, в частности, отнесены споры, возникающие из отношений, регулируемых законодательством Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (п. 6 ч. 2 ст. 22.1 ГПК РФ, п. 6 ч. 2 ст. 33 АПК РФ). При этом согласно п. 8 ст. 13 Федерального закона от 2 декабря 2015 г. N 409-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившим силу пункта 3 части 1 статьи 6 Федерального закона "О саморегулируемых организациях" в связи с принятием Федерального закона "Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации", п. 6 ч. 2 ст. 33 АПК РФ и п. 6 ч. 2 ст. 22.1 ГПК РФ не применяются со дня вступления в силу Федерального закона, устанавливающего порядок определения постоянно действующего арбитражного учреждения, которое вправе администрировать споры, возникающие из отношений, регулируемых законодательством Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд.
При этом никакой оговорки о характере споров, пока не подлежащих рассмотрению в третейских судах, но в будущем арбитрабельных, в п. 6 ч. 2 ст. 33 АПК РФ и п. 6 ч. 2 ст. 22.1 ГПК РФ не содержится. Очевидно, если только законодатель не отступит от позиции недопустимости передачи споров, возникающих из административных и иных публичных правоотношений, на рассмотрение третейского суда, обозначенная часть контрактных споров не может быть передана на разрешение третейских судов. На данный момент эта позиция представляется принципиальной.
Сохранение связанных с контрактами споров, возникающих из публичных правоотношений, в компетенции государственных судов не исключает третейское разбирательство в отношении гражданско-правовых споров из этих контрактов в принципе. Но фактическая осуществимость, рациональность и эффективность этого решения весьма сомнительны. К аргументам, приводимым против разделения производств в государственных судах, здесь добавляется еще ряд немаловажных обстоятельств.
Прежде всего потребуется детальное разграничение компетенции и такая же детальная регламентация самой процедуры третейского разбирательства. Сложности можно увидеть на следующем примере. Так, в случае предъявления в третейский суд требования о признании контракта недействительным по основаниям нарушения закона при его заключении рассмотрение дела без оценки законности актов органов о назначении и проведении торгов будет невозможно. Третейский суд должен будет приостановить производство по делу до рассмотрения спора по административному требованию государственным судом, если таковое заявлено, что должно быть прямо предусмотрено порядком арбитража в правилах постоянно действующего арбитражного учреждения (ч. 5 ст. 45 Федерального закона "Об арбитраже"). В цивилистическом процессе есть для этого давно и эффективно работающие нормы - абз. 5 ст. 215 ГПК РФ и п. 1 ч. 1 ст. 143 АПК РФ.
Кроме того, в большом количестве споров, связанных как с заключением, так и исполнением контрактов, необходима оценка потенциального нарушения публичных интересов. Лежащий на поверхности пример - оспаривание сделки по основаниям ст. 168 ГК РФ. Рассмотрение этого вопроса в третейском разбирательстве, исходя из общей направленности арбитража на защиту частных интересов, а также из уже имеющихся исключений (для иллюстрации: в ст. 33 АПК РФ и ст. 22.1 ГПК РФ споры, возникающие из отношений, связанных с возмещением вреда, причиненного окружающей среде, явно затрагивающие публичные интересы, запрещено передавать на рассмотрение третейских судов), представляется недопустимым.
Далеко не однозначным является, на наш взгляд, и вопрос об арбитрабельности и иных, напрямую не связанных с административными актами органов споров, возникающих из отношений, регулируемых законодательством Российской Федерации, о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд.
Основные аргументы сторонников передачи ряда контрактных споров в юрисдикцию третейских судов связаны с правовой природой контрактных споров и характером третейского соглашения. Так, А.В. Гапанович делает следующие выводы: 1) включение третейского соглашения в виде третейской оговорки в государственный (муниципальный) контракт, возможно, и не противоречит нормам законодательства Российской Федерации; 2) на рассмотрение третейского суда могут быть переданы не любые споры, вытекающие из контракта, а только споры, связанные с исполнением, изменением и расторжением контракта как возникающие из отношений, регулируемых гражданским законодательством <1>. При этом, признавая комплексный характер законодательства о контрактной системе, сам автор рассуждает о сложности разграничения в этой сфере гражданско-правового и публично-правового спора, о необходимости применения в ходе рассмотрения дела норм различных отраслей. Совсем уж не выдерживает критики утверждение, которое позволяет в итоге оправдать гражданско-правовой характер и арбитрабельность контрактных споров, - "кроме того, для целей гражданского законодательства не имеет особого значения цель вступления сторон в договорные отношения, а также источники финансирования ими своих обязательств по договору" <2>. Следовательно, вывод об арбитрабельности контрактных споров становится возможным только при той или иной степени допущений, а прямо говоря, только при отбрасывании не вписывающихся в гражданско-правовые рамки особенностей функционирования государственной контрактной системы.
--------------------------------
<1> Гапанович А.В. Арбитрабельность споров, вытекающих из государственных (муниципальных) контрактов // Арбитражный и гражданский процесс. 2016. N 6.
<2> Там же.

Препятствием в передаче контрактных споров в юрисдикцию третейских судов становятся, полагаем, не только особенности материальных правоотношений, лежащих в основе спора, но и процессуальные, процедурные особенности деятельности даже обновленных третейских судов. Целью федеральной контрактной системы является реализация единого цикла формирования профессионализма контрагента, размещения государственного заказа и исполнения государственных контрактов. Этот цикл позволяет обеспечить выполнение публичных обязательств государства, адекватное потребностям государства качество поставляемых товаров, работ и услуг, эффективное использование ресурсов, надежное управление технологическими и экономическими рисками, существенное снижение коррупции в государственном секторе. А принципами функционирования системы являются открытость, конкуренция, единство и ответственность за результативность обеспечения государственных и муниципальных нужд и эффективность расходования бюджетных средств <1>. Конечной же целью рассмотрения и разрешения контрактных споров должно, очевидно, являться достижение указанной цели при соблюдении обозначенных принципов. Соответственно, проблема определения компетенции по рассмотрению контрактных споров коренится и в возможности наиболее эффективного обеспечения достижения обозначенной цели процессуальными средствами.
--------------------------------
<1> Панова И.В. Актуальные вопросы применения Федерального закона от 21.07.2005 N 94-ФЗ "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд": административная и судебная практика // Административное право и процесс. 2014. N 12.

Только принцип гласности, действующий при осуществлении правосудия в государственных судах, может способствовать достижению необходимого уровня открытости контрактной системы, эффективному преодолению коррупционных проявлений. Напротив, как справедливо отмечают исследователи, принципы третейского разбирательства (конфиденциальность, закрытость процесса, неформальный характер разбирательства, упрощенный порядок сбора и представления доказательств, отсутствие информации о принятых решениях, а также невозможность их проверки и пересмотра по существу) не позволяют обеспечить цели, для достижения которых вводилась система размещения заказов. Кроме того, рассмотрение споров третейскими судами увеличивает издержки сторон за счет третейского сбора и гонорара третейских судей, самостоятельно устанавливаемых каждым постоянно действующим третейским судом, что не отвечает цели экономии бюджетных средств <1>.
--------------------------------
<1> Кикавец В.В. Судебные споры в контрактной системе: Научно-практическое пособие // СПС "КонсультантПлюс".

Весомым аргументом в пользу передачи в юрисдикцию третейских судов контрактных споров могло бы стать обеспечение снижения тенденциозности в рассмотрении государственными судами споров с участием государства. Однако известная история развития третейского разбирательства в России на современном этапе и предпосылки принятия нового закона, среди которых основными были повышение независимости третейских судей, борьба с "карманными" третейскими судами, укрепление содействия и контроля со стороны государства за их деятельностью <1>, по крайней мере на данный момент, не позволяют сделать заключение о большей степени независимости и беспристрастности третейского разбирательства.
--------------------------------
<1> Еременко В.И. Новая система третейского разбирательства в Российской Федерации // Законодательство и экономика. 2017. N 2.

Невозможность оспорить решения третейского суда по существу также может рассматриваться как серьезное препятствие в определении компетенции третейских судов по контрактным спорам. Являясь преимуществом и ускорением разрешения частноправовых споров, в спорах с публично-правовой составляющей отсутствие иерархии судебных инстанций и обжалования итогового акта имеет прямо противоположный эффект. Преследуемая в контрактных спорах одной из сторон цель защиты не собственных, а общих, публичных интересов не позволяет ей договориться об окончательности и неоспоримости решения третейского суда с противоположной стороной. Это не означает, что цена судебной ошибки в частноправовых спорах ниже, чем в публичных, но прогнозирование риска ее возникновения, как и любого иного риска при реализации своих интересов, лежит на самом заинтересованном лице, и только на нем. В отличие от интересов коллективных, при защите которых, напротив, должны быть изначально созданы условия и гарантии минимизации произвола конкретных лиц.
Полагаем, что достижению целей эффективной защиты прав всех участников контрактной системы, с учетом материальных и процессуальных аспектов, будет рассмотрение контрактных споров государственными судами в рамках единой, предлагаемой в настоящей работе системы норм, регулирующих судопроизводство с участием государства.

 Скачать
Поиск:
Реклама:
Счетчики:
На правах рекламы:
Copyright 2007 - 2022 гг. Комментарии.ORG. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!